– Доверять Хищника ей нельзя, – с жаром сказал Саймон. – И тебе тоже.
– Это не тебе решать, – сказал Орион. – Могу заверить парламент, что я никому не собирался причинять вреда. Я просто хотел не дать царству Зверей захватить власть над миром анимоксов, а именно этого бывшая Альфа и добивается.
– Моя мать действует в одиночку, – отрезал Малкольм из-за спины Саймона. – Моё Царство не поддерживает её чёрное честолюбие. Мы стараемся её остановить, потому что хотим мира. А ты, Орион, хочешь войны.
– Правда? – Птичий повелитель оскалил зубы.
– Тогда почему ты решил сопровождать племянника? Зачем проник в моё Царство? Чтобы добиться мира? Или чтобы помочь своей матери собрать Хищника и подмять под себя наше Царство?
– Моя мать предала мой народ, – прорычал Малкольм.
– Однако она свободно разгуливает с Тремя Осколками. – Орион покачал головой. – Боюсь, Альфа, у меня нет доверия твоим словам и суждениям. Ты привёл сюда двенадцатилетнего мальчика, подбил его предать собственную семью… умышленно помог ему избежать наказания, из-за чего пострадали четверо невинных детей… – Он указал на смотровую площадку.
– Взять его.
– Что? – Саймон резко обернулся. Он даже не заметил, как десяток солдат перекрыли единственный выход и начали опасливо надвигаться на Малкольма, доставая луки. По отдельности они уступали дяде в размерах и силе, но тот даже не пошевелился – просто позволил заковать себя в наручники.
– Нет, не надо! – Саймон бросился к нему, но две пары рук схватили его за одежду.
Мама и Уинтер. – Дядя Малкольм!"
"С колотящимся сердцем и комом, вставшим в горле, Саймон изо всех сил рвался из рук матери и Уинтер. Он мог обернуться львом и реветь, пока Малкольма не отпустят. Мог стать медведем и разорвать стражников на куски. Мог продемонстрировать парламенту истинную силу Звериного короля, показать, каким чудовищем станет их правитель, стоит ему заполучить Хищника.
Но Малкольм покачал головой. Совсем слегка, едва заметно, однако Саймон уловил суть.
– Всё в порядке, – спокойно сказал дядя, когда стража повела его к выходу.
– Всё будет хорошо. Не забывай, что я тебе говорил.
Мама крепко обняла Саймона, и ему оставалось только молча смотреть, как дядя Малкольм скрывается за дверью.
В сопровождении десятка стражников Уинтер, Саймон и его мама вернулись в апартаменты, где их и заперли.
– И снова домашний арест, – сказала мама с кривой улыбкой. – Ну, в этот раз хотя бы условия получше.
Саймону шутить не хотелось.
