– То, что ты готов взять вину друзей на себя – это хорошо, Саймон, но мы все понимаем, что делать дальше.
– Что? – спросил он в замешательстве. – Что тут можно сделать?
Никто ему не ответил. Малкольм поджал губы и отвёл взгляд, Уинтер уставилась на подушку, Рован всё так же смотрел в окно. Мама прошла мимо, и Саймон попытался схватить её за запястье, лишь бы она на него посмотрела. Она остановилась и взяла его за руку.
– Саймон, – произнесла она мягко. – Я понимаю, как ты ценишь друзей, даже если вы недавно познакомились.
И я понимаю, как важна для тебя справедливость. Но сейчас на карту поставлено нечто гораздо важнее. Если с тобой что-то случится, мы проиграем войну.
Он нахмурился сильнее.
– К чему ты клонишь? – спросил он. – То есть моя жизнь важнее их?
– Ну… – Она помедлила. – В данный момент – да. Именно к этому я и клоню. За год ты совершил невозможное, Саймон. Ты так близок к уничтожению Хищника…
– А вот и нет, – возразил он. – Без Осколков ничего не получится, а у меня их нет.
– Но с твоими способностями мы их найдём, – сказала она, присаживаясь рядом. – Чего бы это ни стоило, потому что вариантов тут нет. И ты это знаешь. Орион и сейчас тиран – представь, каким он станет с силами Звериного короля.
Долгое время Саймон молчал, глядя на свои руки.
– Если свалю на них всю вину, буду ничем не лучше Ориона.
– Орион вполне мог тебя обмануть, – мягко сказала мама. – Нельзя вынести обвинительный приговор четырём представителям девяти благородных семей, когда нет доказательств…
– А вдруг не обманул? – не сдавался Саймон.
– Вдруг их реально на двадцать лет посадят в тюрьму?
– Парламент не вынесет такой приговор, основываясь на косвенных доказательствах, – сказала она, но Рован кашлянул.
– За десять лет твоего отсутствия многое изменилось, Изабель, – тихо заметил он. – Парламент почти беспрекословно подчиняется Ориону. Они сделают так, как он захочет.
– Но… отец Ригеля – глава парламента, разве нет? – спросил Саймон.
– Он не позволит несправедливо осудить собственного сына.
– Ему придётся отказаться от участия в суде, – сказал Рован. – И всем остальным Халсионам, Гейлам и Алуэттам – тоже. А остальные с радостью пойдут против трёх сильных семей.
В голове Саймона мелькало столько мыслей, что она закружилась. Закрыв лицо руками, он глубоко задышал и попытался не обращать внимание на гул в ушах и разразившиеся споры.
