– Этого должно быть достаточно.
Они обернулись орлами, а когда поднялись в небо, Лео издал одинокий крик, эхом разнёсшийся в ночи."
"На следующее утро Саймон проснулся от солнца, заглянувшего в простенькую незнакомую спальню. Голова ныла, и он осторожно потёр шишку на затылке, но со вчерашней ночи боль притупилась.
– Ну, наконец-то. – У уха раздался недовольный голос Феликса, и Саймон поморщился, не понимая, снится это ему или нет. Но на подушке действительно восседал коричневый мышонок.
– Феликс? – просипел он, потому что в горле пересохло.
– Ты что тут делаешь?
– А сам-то как думаешь? – спросил мышонок. Он пытался строить крутой вид, но в глазах-бусинках виднелась тревога. – Твоя мама нас с ума сведёт, она каждые пять минут к тебе приходит.
– Так иди и передай ей, что он проснулся, – произнёс кто-то устало. На кресле у кровати расположилась Уинтер, под глазами которой Саймон заметил тёмные круги. Выругавшись себе под нос, Феликс шмыгнул к двери и выскользнул в коридор. Саймон нахмурился.
– Мама тоже здесь? – спросил он, медленно присаживаясь.
– А где мы? Что случилось?
– Мы в какой-то глуши, – проворчала она. – В Верхнем Нью-Йорке, в мелком зверином городке в горах, сюда даже на машине не проехать. Бивер Фоллс, или Ривер, или что-то в этом духе, не знаю, не слушала. Ты хоть представляешь, как тяжело взбираться в горы ночью, Саймон? Представляешь? На увеселительную прогулку не похоже.
Звериный город. В Верхнем Нью-Йорке. Значит…
– То есть вы вытащили дядю Малкольма с Ястребиной горы? – спросил он с отчаянной надеждой.
– Он как, в…
– Я в порядке. – В дверях появился дядя с подносом в руках, от которого исходил запах тостов с маслом. – А вот ты схлопотал сотрясение.
– Дядя Малкольм! – Саймон попытался встать, но перед глазами потемнело, и он пошатнулся.
– Не вставай, а? – попросила Уинтер, перехватывая его, пока он не рухнул на пол. – Клянусь, если доберусь до Лео…
– Лео всё правильно сделал, – сказал Малкольм, опустив поднос на столик, задвинутый в угол. – А то кто знает, что Саймон сотворил бы с Орионом и что Птичья армия сотворила бы с ним самим.
Саймон пытался переварить услышанное, соединяя слова в единое расплывчатое воспоминание о вчерашней ночи. Видимо, это Лео его вырубил. Осознание принесло с собой обиду. Почему? Почему он не дал спасти брата?
– Нолан, – произнёс он. – Его… его ранили. А Селеста…
– Знаю. – Малкольм присел на край постели, опустив взгляд. Его большие ладони накрыли руку Саймона. – Лео нам всё рассказал.
