Такие ангелочки! Ты вообще классно придумала с этим отелем. Вот только, — он наклоняется над столом, — что ж ты на чужого дядю работаешь, Ленка? Возвращайся в семью. Я тебе за девчонок хорошо платить буду, пускай они в моих отелях народ встречают. Бабло лопатой грести будем.
— Не в твоих, — вскакиваю, отталкивая Берсенева, — не в твоих отелях, подонок. А в папиных. И я не торгую своими детьми!
— Смотри как заговорила, — он хватает меня за шею и толкает к столу. — Отели мои, поняла? Твой папаша довел их до банкротства, а твоя безмозглая мамаша ничего в этом не смыслила.
Я столько бабла ввалил, чтобы их спасти!
— Это ты их обанкротил, — выплевываю в ненавистное лицо, пытаясь нащупать кнопку вызова охраны. — И не смей оскорблять моих родителей!
— Ты здесь на птичьих правах. У тебя не гражданство, а рабочая виза. Если я захочу, в два счета организую тебе депортацию. Так что следи за язычком, детка. Я могу прямо сейчас найти ему применение, ты слишком красивая, чтобы я на тебя долго сердился.
Ну, будь хорошей девочкой! — он пытается меня прижать к столу бедрами.
— Ты забыл, — задыхаюсь от ненависти и бью коленом в пах, — забыл, что я Плохая.
Но Берсенев явно усвоил прошлый урок. Он перехватывает колено и сжимает мое горло обеими ладонями так, что я только хриплю.
— Маленькая сучка, — шипит он. Но вдруг его голова дергается, сам он отлетает к противоположной стене, а я закрываюсь ладонями и сползаю на пол.
Асадов. Не думала, что буду так ему рада.
— Ого, какие у нас защитнички, — сипло говорит Берсенев, держась за живот.
Кажется, Артем неплохо его приложил. — Что ты руками машешь, парень, мы тут по-родственному общались. Она просто нервная у нас, всегда такой была.
— Это ты расскажешь полиции, — Асадов достает телефон, а я представляю, что здесь сейчас начнется."
"Берсенев не зря угрожал. Приедет полиция, начнется разбирательство, пострадает репутация отеля. Если в «Цитадели» узнают, что я спровоцировала драку на рабочем месте да еще и между двумя известными отельерами, меня могут уволить.
Кого послушают больше, меня или Берсенева?
Что, если меня тогда правда депортируют? Признают неадекватной, отберут девочек.
— Не надо, Артем, — прошу, уткнувшись в колени, — отпусти его.
— Ты уверена, Лена? — сердито спрашивает Асадов. Ярослав поднимается с пола, и я кожей чувствую исходящую от него ярость.
— Пусть убирается, — киваю, не поднимая головы.
— А ты небезнадежна. Думаю, мы договоримся, — хмыкает Ярослав.
