В Таиланде можно уложиться в двадцать тысяч долларов, тоже недешево.
Вот в Турции по-божески, полная смена пола двенадцать с половиной тысяч долларов. Интересно, а разве может быть неполная? Это как вообще?
Листаю список врачей — одни мужчины. Это меня смущает. С другой стороны, если я сменю пол, то как раз мужчины мне подойдут больше. Так сказать, отладить процесс. Они же лучше знают, как у них там все работает…
И если с деньгами я еще могу что-то придумать, то сроки мне решительно не подходят. Даже турецкая клиника не обещает сделать все быстро, на все отводится от трех до пяти лет.
А мне надо завтра. Если не сегодня.
Почему я не занялась этим вопросом сразу после родов? Не пришлось бы теперь ломать голову.
Я не собираюсь становится фиктивной женой Асадова. Но я согласна, что детям нужен отец. Смена пола могла бы стать идеальным решение проблемы. Я становлюсь отцом своих же детей, Асадов уходит в закат. Все честно. Пусть ищет себе другую фиктивную семью.
Представляю, как он входит в кабинет: «Ну что, Хелена, ты готова стать моей фиктивной женой?» А тут я.
Играю мускулами и говорю басом: «Ты совсем ослеп, Асадов, какая я тебе Хелена? Я Ханс». Ну, можно еще Леонид.
Представляю шок Асадова, и это единственная радость, которая мне доступна. Потому что никакие мускулы мне не светят, пока я не сменю пол и их не накачаю.
— К тебе посетитель, — заглядывает Джена, — говорит, родственник.
Поспешно сворачиваю браузер — я пока не готова посвящать окружающих в свои планы.
Тем более, что я и сама не определилась. Может, все же ограничиться банальной пластикой?
— Привет, — в открытую дверь входит Берсенев, и меня будто окатывает ледяной водой.
А говорят мысли нематериальны. Материальны, еще и как. Сразу вспоминаются и космические посылы, и запросы во Вселенную. Я не видела отчима с тех пор, как умерла мама. И вот, стоило Артему его вспомнить, он сразу появился.
Как тут не поверить в невидимую материю?
— Скучала? — Ярослав ведет себя как и раньше.
Нагло и бесцеремонно. — Что ж ты как неродная, Ленка?
Он нарочно всегда называл меня Леной, в пику маме и бабушке. Знал, как мне не нравится это имя, и все равно называл. Вот и сейчас будто специально дразнит.
— Что тебе нужно? — даже не пытаюсь изображать радушие. Я ему не рада, и он вряд ли ждал чего-то другого.
— Ехал мимо, зашел поболтать. Это тебя не интересуют родные братья, а мне вот на дочек твоих посмотреть захотелось. Я рекламу с ними видел.
