Мы разговаривали с Владимиром Петровичем до самого вечера. В обеденный перерыв он вместе со мной спустился в кафе на первом этаже здания, и мы вместе пообедали, не прерывая разговора.
Сначала он расспрашивал меня обо всем. О характере Зверя, о том, что я чувствовала по время вживления, о том, какие изменения произошли в моем теле с его появлением, и самое главное — о моих неконтролируемых эмоциях.
Я отвечала обо всем без утайки. Во-первых, я по-прежнему не могла сдерживать свою откровенность, во-вторых, я и не хотела ее сдерживать.
Золотаревский казался добрым дедушкой, очень мудрым и благородным. Его желание помочь мне казалось искренним, и я ему верила.
Владимир Петрович считал, что со временем мне удастся взять Зверя под свой полный контроль, но для этого мне нужно лучше познать саму себя, свои способности. Он обещал заниматься со мной в будущем различными упражнениями для тренировки памяти и внимания, убежденный, что потом мне это поможет.
— Ты должна научиться полностью себя контролировать, — говорил он, — полностью. Ты должна уметь оставаться совершенно спокойной даже в самый критический момент. Даже если ты будешь висеть над пропастью на одном пальце, твое сердце должно стучать размеренно. Понимаешь меня? Никакой паники. Это очень сложно, для этого нужна недюжинная сила. Но если человек хочет, он добьется. Побеждающий других — силен, побеждающий себя — могуществен, никогда не забывай об этом, девочка.
Золотаревского было приятно слушать, он умел говорить, умел воодушевлять. Когда я разговаривала с ним, мне самой начинало казаться, что все хорошо, мне стоит только немного постараться, и все получится.
Немного отклонившись от темы Зверя, Владимир Петрович рассказал о магах, к коим относил себя и всех моих новых ""коллег"".
Эти люди действительно обладали способностями, которые в миру принято было называть ""волшебством"". Как я ни старалась, но мне так и не удалось в полной мере понять, каким образом они умеют преобразовывать энергию для сотворения своих ""чудес"".
Догадавшись, что так и не сможет объяснить мне процесс с технической точки зрения, Золотаревский перешел на простой и доступный мне язык.
Оказалось, что магия в том смысле, которое люди обычно вкладывают в это слово, требует просто колоссальной затраты энергии. Маги могут практически все, но это дается им нелегко.
