Золотаревский объяснил, что, при желании, он способен даже переместиться за один миг на другой конец страны, но потом он, скорее всего, упадет без сил, и ему придется отлеживаться не меньше недели, чтобы восстановиться. Если же такой финт проделает начинающий волшебник, то, вероятнее всего, это превысит его допустимый расход энергии, и наступит смерть. Звучало жутко.
Из долгой речи Владимира Петровича я уяснила одно: несмотря на гипотетические способности магов, позволить они могут себе не так уж много. Только в зрелом возрасте им удается добиться полного контроля над расходом энергии, и точно определять, что вынесет их организм, а что нет.
Подводя итог всему вышесказанному, я поняла главное: магией как таковой, несмотря на свои способности, маги стараются не заниматься, полностью отдаваясь своему личному дару.
Такой дар индивидуален и не требует от своего обладателя совершенно никакой затраты энергии, являясь частью мага. Иногда у магов встречаются одинаковые способности, одни реже, другие чаще.
Например, эмпатов, такого уровня, как Кирилл, почти не осталось, потому, что он был наделен способностью улавливать не только эмоциональные, но и физические чувства.
Я слушала Владимира Петровича с живым интересом, но, как ни старалась, к вечеру я почувствовала себя переполненной информацией, как кувшин, который подставили под струю, чтобы наполнить, а потом забыли закрутить кран.
Прошел мой первый ""рабочий"" день. Меня отпустили ровно в шесть, как мы и договаривались."
"Когда я вышла в приемную, Леночка тоже уже уходила.
Она как раз выключала компьютер, когда я вышла из кабинета Золотаревского. Девушка больше не выглядела расстроенной.
""Если бы Кирилл меня утешил, я бы тоже не была расстроена"", — подумала я, но на этот раз с тоской, а не со злобой.
— До свидания, — вежливо кивнула мне Леночка, однако держалась она настороженно.
— До свидания, — эхом повторила я и пошла к двери.
Я вспомнила осуждающий взгляд Кирилла, когда я обидела эту девчонку, будем честными, ни за что.
Вспомнила, как он старался ее утешить… Осуждение в его глазах вызывало у меня почти что физическую боль, а хуже всего было то, что я прекрасно осознавала, что он был прав. Я просто срывалась на девчонке, невзлюбив ее еще при первой встрече, и опять-таки, если быть честной, только за то, что приревновала ее к Кириллу.
Он был прав… Прав…
Я взялась за ручку входной двери и остановилась. Отпустила ручку. Повернулась.
В глазах Леночки мелькнуло удивление.
