Кирилл скривился, будто съел лимон.
— В-четвертых, — его тон стал жестче, — я даже не могу представить, что могло заставить моего отца убить себя, тем более сейчас. И ни записки, ничего. Так не бывает. А раз вместо записки, я нахожу тут тебя, это значит, что он что-то передал тебе. Я прав?
Можно подумать, он сомневался в своей правоте.
— Прав, — призналась я.
— Ты была здесь, когда он это сделал?
О Господи! Я чуть не захлебнулась кофе и вскочила. Да как он мог такое подумать?!
— Думаешь, даже зная его план, я бы стояла и смотрела, как он умирает?! — закричала я, я, которая обещала держать себя в руках, во что бы то ни стало.
Меня просто распирало от возмущения. Если бы только Владимир Петрович сообщил мне о своих планах заранее, да я бы костьми легла, но не позволила ему убить себя. Я бы уговаривала, умоляла, да хоть бы связала, чтобы он не смог причинить себе вред — что угодно, но только не стоять и смотреть.
Кирилл пронзительно посмотрел на меня. Сканируя?
— Прости, — выдохнул он.
Моя грудь вздымалась.
— Да как ты мог такое подумать? — всхлипнула я. — Да я…
Кирилл молча встал и сгреб меня в объятия, я уткнулась носом ему в плечо, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Слишком много эмоций на сегодня. Слишком. А теперь снова еще и он меня успокаивает?
""Тише, — посоветовал Зверь. — Может быть, он нуждается в твоем тепле не меньше, чем ты в его?""
Я крепче обняла Кирилла. Хотелось забрать себе всю его боль.
— Прости, — повторил он.
— Не извиняйся, — пробормотала я, получилось глухо, слова уходили ему в плечо, но я все еще прижималась к нему, — это я виновата, не объяснила толком, и ты начал строить версии.
— Тогда расскажи.
Я не знала, с чего начать, как рассказать все спокойно и по порядку, не сбиваясь и не отвлекаясь на собственные эмоции и переживания.
Мы так и стояли посреди кухни, а я пыталась пересказать все, что мне известно, иногда вздрагивая и прерываясь, чтобы набрать в легкие побольше воздуха.
Кирилл не перебивал, прижался щекой к моим волосам и молчал. Мы могли бы сесть, снова вернуться к кофе, мой голос стал бы спокойнее, я бы видела его глаза и их реакцию на мои слова, но мне казалось, что если я отодвинусь от него хотя бы на сантиметр, мой рассказ вообще оборвется и мысли смешаются. Кирилл тоже не выражал желания переместиться или поменять позу, просто обнимал меня и слушал.
Я рассказала о курьере, письме, ключах в конверте.
