Будь я им, я бы сейчас трясла за грудки того, кому было бы что-то известно о смерти моего отца, и я точно не стала бы вежливо разговаривать, пока не узнала бы всю правду.
Кирилл же спокойно подошел к столу.
— Кофе будешь? — он щелкнул кофеваркой.
Я по-прежнему удивленно кивнула. И на его месте я бы сейчас пила точно не кофе.
Кирилл почувствовал меня."
"— Удивляешься выбору напитка? — сказал он. — У отца богатый бар, выбор есть, но, боюсь, начав, я не скоро закончу, а я все еще жду объяснений.
На моей памяти Кирилл впервые назвал Золотаревского отцом, обычно он звал его стариком или же Владимиром Петровичем, отцом — никогда.
Я не знала, что сказать, сидела и молчала, следя за ним, пока он готовил кофе. Его движения были совершенно спокойными.
Кирилл поставил передо мной кружку и сахарницу.
— Извини, молока нет, старик никогда не покупал молоко, — в его взгляде что-то мелькнуло при воспоминании о Золотаревском, но он снова загнал чувства глубоко в себя. — Итак, я тебя слушаю. Зачем он сказал тебе приехать и что ты знаешь о том, что произошло?
Кирилл опустился на соседний стул напротив меня и сверлил меня взглядом.
Мне было не по себе. Безусловно, я собиралась все ему рассказать. Но здесь? В квартире, где меньше часа назад лежало тело Владимира Петровича? Мне хотелось сбежать отсюда, но Кирилл, похоже, пока не собирался никуда уходить.
— Откуда ты узнал, что мне известно больше? — спросила я. В конце концов, я ведь ставила блок чувств и врала полиции очень убедительно.
Взгляд Кирилла явно сказал: ""Я, что, похож на идиота?""
Но вслух он ответил все также спокойно и вежливо:
— Во-первых, это полная чушь, что ты на ночь глядя пошла к старику за какой-то там книгой.
Он мог спокойно передать тебе ее в офисе утром, — я кивнула, признавая его правоту. — Во-вторых, ты пришла без машины, я не заметил ее у подъезда, — ну, конечно же, он всегда все замечал. — Если бы тебе, и вправду, вдруг понадобилась какая-то редкая книга в срочном порядке, может, ты бы и поехала за ней, но с работы, а не заскочила бы домой, бросила там машину и побрела по сугробам пешком.
Ну, и, в-третьих, зачем старик настроил защитное заклинание на тебя? Это самый подозрительный момент. Оно всегда было настроено только на него и на меня. А он не просто добавил тебя в список тех, кому можно входить в любое время, но и сделал так, чтобы ты могла пускать сюда других людей.
Все звучало очень логично, когда он успел все сопоставить?
— И, в-четвертых? — подтолкнула я.
