Кирилл не произносил ни слова и не шевелился, этакая статуя.
Я постояла несколько минут, бессильно заламывая руки. Мне хотелось помочь ему, подойти, обнять и утешить, но я чувствовала свою беспомощность и неспособность что-либо исправить.
Я медленно и беззвучно вышла из комнаты, прошла в прихожую, заперла дверь, а потом так и замерла возле нее.
""Зверь, мне уйти?""
Я не была способна мыслить ясно, я нуждалась в совете.
""А чего ты сама хочешь?"" — ответил он вопросом на вопрос.
""Я хочу помочь ему, но ничего не могу сделать"".
Ощущение беспомощности и бесполезности было невыносимым.
""Тогда не оставляй его одного, — посоветовал Зверь. — Хочешь помочь, наберись терпения"".
Я кивнула ему и своим мрачным мыслям, отошла от двери.
Из комнаты не доносилось ни звука.
Я сделала неуверенный шаг в сторону спальни и остановилась, потом решительно повернулась и прошла на кухню, включила там свет.
Я не хотела оставлять Кирилла, но сейчас он во мне не нуждался, ему нужно было побыть одному, и я не собиралась ему докучать.
Странно было находиться в квартире, хозяина которой только что увезли в морг. Я стояла в окружении вещей старика, которыми он уже никогда не сможет воспользоваться. Чайник, холодильник, стол, посуда в шкафу со стеклянными дверцами… Он пользовался всем этим ежедневно, пил чай или кофе по утрам и отправлялся в офис, где встречался с нами, с его детьми, коими он всех нас считал. И кто-то из этих ""детей"" воткнул ему нож в спину, предал безжалостно и беспощадно…
Как?! Мне хотелось выкрикнуть это.
Как такое вообще возможно? Кто-то из людей, которым он доверял больше всех на свете, оказался предателем, работающим на наших смертельных врагов. Этот кто-то приходил ежедневно в офис, делал вид, что сочувствует общим проблемам, изображал скорбь из-за смерти Илоны, приходил на ее похороны… При мысли об Илоне стало еще больнее. Этот загадочный кто-то, возможно, присутствовал при ее пытках, видел ее мучительную смерть, стоял и равнодушно смотрел, как она умирает, а быть может, и участвовал в ее истязании…
Слезы ярости вытеснили слезы горя.
Как такое возможно? Кто же может быть способен на это?
Я села на стул у стола и тоже обхватила голову, точь-в-точь как Кирилл.
Перед моими закрытыми глазами проплывали лица людей, с которыми я сидела за одним столом каждый день, вела непринужденные беседы, которым доверяла.
