— В смысле? — не поняла я.
— В прямом и переносном. Он закатил мне длиннющую речь, что после его смерти я останусь единственным наследником, и он верит, что я продолжу его дело и так далее в том же духе.
Значит, мне не одной показалось, что старик прощался.
Я пожала плечами:
— Он принял близко к сердцу угрозу Яслям.
Но этой версии Кирилл не поверил.
— Он что-то знает.
— Что именно?
— Хотел бы я знать, — в его голосе сквозило раздражение. — Знает что-то плохое, но, как всегда, планирует выход в одиночку.
— До этого у него прекрасно получалось, — напомнила я.
Кирилл поджал губы, снова прислушиваясь.
— Вселенская тоска, — прокомментировал он.
— Все образуется, — сказала я совершенную глупость, в которую сама не верила.
Кирилл хмыкнул.
— Так или иначе, — отозвался он, потом посмотрел на часы. — Я должен ехать.
Я кивнула, чертовски не хотелось, чтобы он уезжал.
— Будь осторожней, — попросила я.
— И ты, — кивнул он. — Зверь, береги ее.
""А как же!"" — обиделся Зверь.
Кирилл подарил мне еще один долгий взгляд и вышел.
Несмотря ни на что, мое сердце пело. Он больше не прячется от меня под маску! Это было чудом.
И я пошла к Золотаревскому.
Владимир Петрович, как и всегда, сидел за столом, только на этот раз он что-то писал. Когда я вошла, он убрал листок и ручку в стол.
— Кирилл за вас беспокоится, — сказала я, садясь в свое привычное кресло. — Я тоже.
— Вам нужно переживать за себя, а не за такого дряхлого старика, как я, — ответил Золотаревский.
— Вы знаете то, о чем нам не говорите? — спросила я прямо, не видя смысла ходить вокруг да около.
И он ответил так же прямо:
— Я всегда знаю больше остальных, разумеется, этот раз не исключение."
"У меня мороз пробежал по коже от печали в его голосе.
— Случится что-то страшное? — ахнула я.
На его губах появилась улыбка.
— Девочка моя, это зависит только от того, чего ты боишься. Для каждого человека существует свое ""страшное"".
— Теперь вы напугали меня еще больше, — призналась я.
— Все будет хорошо, — он подался вперед, наклонившись над столом и смотря мне прямо в глаза.
— Запомни раз и навсегда, что бы сейчас ни происходило, все будет хорошо.
— Вы меня гипнотизируете?
— Настраиваю на нужный лад, — усмехнулся старик.
— Все правда будет хорошо? — я не сводила с него внимательных глаз.
Владимир Петрович снова откинулся на спинку кресла, помолчал немного, словно решая, говорить мне или нет. Потом все же решился.
— Существует множество вероятностей будущего, и я тебе об этом говорил.
