Трясущиеся носилки, перекошенные паникой лица тренеров, и рот врача команды, который постоянно шевелился, повторяя «Спокойно, девочка, спокойно. Ты главное, дыши».
Я, разумеется, слушалась и дышала, ведь мне нужно было как можно вернуться. На носу была олимпиада. Мечта всей моей жизни.
О том, что вернуться мне не суждено, я узнала на следующий день, когда светило столичной хирургии, которого ради меня выдернули из двухнедельного дачного отпуска, по прошествии многочасовой операции выразил деликатное сомнение в том, что я в принципе когда-то смогу ходить.
О возвращении в спорт, конечно, не могло идти речи. Я помню этот момент так, будто он был вчера. Треск разрушающегося мира я слышала куда громче и отчетливее, чем хруст переломанного позвоночника.
— Шрамы на твоей спине из-за этого? — доносится сквозь гул воспоминаний участливый голос Артема.
— Они из-за кучи металла, которыми нашпигован мой позвоночник. — Осушив бокал, я издаю саркастичный смешок. — Я по праву могу зваться Логаном-Росомахой.
— Мне очень жаль, что все так вышло. Но я рад, что тот врач ошибся с прогнозом.
— Тех, кто вынес приговор моему позвоночнику, было не меньше десяти. — Подняв голову, я смотрю на него с вызовом. — Но, как видишь, я пришла сюда своими ногами.
— И даже участвуешь в популярном шоу и получаешь высшее образование. — Артем улыбается, но его глаза остаются предельно серьезными. — Ты охуеть какая молодец, номер три.
Скинув плед с плеч, я вскакиваю. Резко перестает хватать воздуха.
В груди тесно, в ушах стоит гул.
— Есения…
— Не подходи! — Я вытягиваю руку, отталкивая от себя темноту. — Я читала статью о твоей травме. Врачи говорят, что ты вернешься на поле уже к следующему сезону. Мне таких прогнозов никто не давал... Пришлось искать новый смысл жизни прямо там, лежа в палате. И когда спустя полтора года стало понятно, что инвалидом в кресле мне все-таки не быть, я грезила возвращением в спорт. Не было ни дня чтобы мне не снилась трасса… Ни единого.
Но мои родители едва ли бы они пережили второй эффектный хрясь в позвоночнике своей единственной дочери…
— И тебе пришлось сделать выбор. — звучит совсем близко. Руки Артема обхватывают мои плечи, заставив отчаянно задергаться. — Это было пиздец как сложно… Я даже представить себе не могу.
— Я рассказала это не для того, чтобы вызвать жалость, а чтобы ты, идиот, понял, какой ты счастливчик!!! — выкрикиваю я, пытаясь сбросить с себя его руки.
