И свой гармонист, отлично исполнявший «Темную ночь», «По танку врезало болванкой» – репертуар его был совершенно бесконечный. Однажды он выдал незнакомую Ивану песню, которая пробрала до дрожи:"
"Эх, пехота, ты пехота,
Соль земли – окопчик в рост,
Не гадаешь, за кого там
Поминальный выпьют тост.
Эх, пехота, ты пехота,
Обогретая костром,
Чтоб не сдаться в плен легко так,
Оставляй один патрон…
Эх, пехота, ты пехота,
Не ропща, свой крест неси.
Велика твоя забота –
Оберег святой Руси!..
Приходили и уходили новые пациенты.
Иван видел искалеченных людей. Летчиков, танкистов. Обожженных, без рук и ног. Некоторых накрыло в первом бою. Другие с сорок первого года сражались без перерыва, как и он сам.
Сдружился он со многими. Но самые близкие отношения сложились с тем самым немного циничным и язвительным майором-летчиком. Была в том врожденная колкая мудрость.
Утром 5 июля медицинская комиссия под предводительством пожилого, усталого главврача с добрыми, все понимающими глазами выдала заключение:
– Годен к дальнейшему прохождению службы без ограничений.
Настала пора прощаться. В закутке, оставшись наедине, Иван обнимал Настю, не в силах разжать руки. Потом отстранился и сквозь силу произнес:
– Я буду тебя ждать. Ну а ты… Ты – как получится. Неволить не буду…
– Ну дурак ты, дурак, Ванюша. – Она прижалась к нему. – Я буду тебе верна до смерти. До моей, конечно.
– На войне всякое бывает… Если что… Не надо. Не губи себя…
Она упрямо встряхнула головой:
– Я буду ждать тебя всегда…
Получив обмундирование и документы, он отправился прощаться с товарищами.
Сосед-летчик присвистнул, увидев на гимнастерке старлея ордена Ленина, Красной Звезды и Красного Знамени, а также медали «За отвагу».
– К авиации наградные отделы щедрее, – сказал он. – Нас орденами балуют. А чтобы в пехоте столько заработать, сильно надо повоевать.
Иван смутился. Все-таки тщеславие – непреодолимое чувство, особенно когда идет в ногу с молодостью. Ведь хотел показать – вот он какой я, завидуйте.
И перед кем красуется – перед фронтовиками, многие из которых сделали поболее, чем он. Распушился, как павлин. Стыдно! Он пообещал себе больше не бахвалиться. Ни к чему это.
– Да. – Он немного покраснел. – Наградное дело – оно такое. Мало что-то сделать, надо еще и начальству вовремя на глаза попасться.
– Значит, умеешь попасться, – хмыкнул летчик. – А вообще награды дают за победы. Хоть чудеса героизма прояви, но нет победы, нет и героя. Но ты молодец.
