– Чьих? – Дантист присел на лавку, пытаясь вернуть себе нормальное дыхание, чтобы голос не выдавал волнение.
– И ваших, и наших. А создание УПА поставило перед нами вопрос, который нужно разрешить.
– Какой?
– Цель. – Майор отхлебнул из фляги, запахло коньяком. – Согласитесь, что ваш народ злоблив и жесток. И нельзя мешать ему выпускать из себя зверя.
Дантист хмуро ждал продолжения.
– Этот зверь о тысячи головах – УПА. Он должен кого-то жрать, – продолжил куратор, озвучивая давно мучающие Дантиста мысли.
– Ваша правда. Казаки, так мы теперь именуем бойцов УПА, интересуются, когда будет настоящее дело.
– К сожалению, в массах ваших воинов растет озлобление в отношении нашей администрации. Виной тому продовольственные налоги и массовая отправка рабочей силы в Германию за лучшей долей.
Дантист едва сдержал горькую усмешку. Ну да, за лучшей долей. Недаром в этом участвуют СС и полиция – сгоняют людей как скот в теплушки, отрывают от земли, семей, превращают в рабов. И счет пошел уже на миллионы.
– Мы не позволим, чтобы главной задачей украинской армии стала борьба с оккупационными властями, – отчеканил куратор.
– По УПА издан приказ о запрете нападений на солдат вермахта, который ведет борьбу с большевиками. Каждый такой случай подлежит расследованию с жестоким наказанием виновных, – объявил Дантист.
Действительно, борьба украинской армии с немецкой оккупацией пока выражалась в грабежах обозов и уничтожении полицейских подразделений, состоявших из поляков.
– Герр Ковган. Мы позволяем вам покусывать нас. Не больно. Но зверю нужно много крови. Ему нужна жирная добыча. Такая, как Волынь.
– Поляки?!
– Рейх добр ко всем народам. Но поляки капризны, они предатели по сути своей. Нас не устраивает, что на Волыни слишком хорошо чувствуют себя партизаны и отряды Армии крайовы. И мы не против, если вы решите вопрос кардинально и утолите свою жажду разрушения, – усмехнулся куратор и припечатал будто тяжелой печатью: – Деполонизация.
Для ОУН поляки являлись официальным врагом. Это была многовековая вражда – между галичанами и поляками лежали океан крови и взаимная ненависть раба-галичанина и господина-поляка. Помнил Дантист, как еще в двадцатые годы украинцы палили усадьбы польских помещиков-кровопийц. В ответ поляки вырезали целые деревни, а власти подгоняли войска и утюжили артиллерией села и хутора, не щадя никого.
И сейчас на оккупированных территориях вражда никуда не делась.
