Одним ударом сшибать языка с ног и тащить его в кромешную ночь через колючку и инженерные укрепления, когда над головой шарят прожекторы и каждую минуту немцы для профилактики палят вокруг себя и бросают гранаты.
За два месяца он умудрился несколько раз сходить со своими бойцами на ту сторону. И каждый раз они приводили языка. При этом не потеряли ни одного человека.
– Да ты, брат, умелец, – наконец оценил его начальник разведки.
Пришло лето, с ним изнуряющая жара. На их участке фронта готовилось наступление.
Уже три разведгруппы погибли, пытаясь добыть языка, – немцы были начеку и выстроили эффективную линию обороны.
Комдив вызвал нескольких командиров-разведчиков к себе в штаб. Оглядел их пристально. И пояснил:
– Язык нужен до зарезу. Есть тактические моменты, которые надо прояснить. Неизвестность связывает нам руки. Кто готов идти опять за линию?
– Все готовы, товарищ генерал, – ответил за всех капитан с иссеченным шрамами лицом.
– Кто готов привести языка? Погибнуть могут все.
А вот выполнить задачу…
У Ивана щелкнуло в голове. Давно он продумывал одну комбинацию. Насколько знал тот участок обороны, могло сработать.
– Я сделаю, товарищ генерал, – заверил он.
– Сколько берешь людей?
– Я пойду один…
Вечером он отправился на дело, в успех которого не верил никто. Его мысленно похоронили.
Практически не скрываясь, он вышел в поле зрения немецких солдат. Увидел блиндаж, где уютно устроились фрицы. Преодолел сплошные заграждения. И заорал что есть мочи:
– Нихт шиссен! Сдаюсь! Ауфгебен!
Обалдевшие немцы не стали стрелять.
– Хенде хох! – заорал один из них истерично.
– Хенде так хенде. – Иван поднял руки.
Его притащили в блиндаж, где были трое солдат и офицер. Иван лепетал без остановки на ломаном немецком и чистом русском, что готов служить немцам, которые обещали шнапс и курево.
– О да, да, – благосклонно кивнул холеный оберлейтенант и протянул ему портсигар с настоящими сигаретами.
Немец подобрел. Он думал, как ему повезло, – ни с того ни с сего заполучил русского пленного, который намерен сотрудничать и сможет рассказать в штабе немало интересного.
– Спасибо, ваше благородие, – всплыло в памяти Ивана старорежимное обращение из какого-то фильма.
И тут же он нанес офицеру сокрушительный удар в челюсть. Сблизился с другим фрицем, вырубил его. Поддел ногой табуретку, бросил в третьего солдата, ошарашив его на миг. Схватил стоящий в углу карабин и добил всех прикладом.
