– Уходим, – сказал Дантист.
Он отодвинул тяжелую металлическую крышку в углу. За ней темнел узкий проход, который метров через триста поднимался наверх рядом с ручьем.
– Будва, ты ползешь впереди, – приказал Орел невысокому казаку со сломанным носом и длинными руками, похожему на обезьяну.
Тот послушно пополз по узкому лазу. В конце отодвинул деревянный щит, замаскированный дерном. Высунулся.
Снаружи грохнули выстрелы. Будва упал, перекрыв своим телом вход. Орел закричал тем, кто полз следом:
– Назад! Там автоматчики!
– Обложили, – перевел дыхание Дантист, когда все пятеро бойцов, включая его самого, вернулись в схрон и взгромоздили на лаз крышку.
– Не вырваться.
– Как поступить? – спросил Орел. – Сдаваться? А что, комиссары теперь не казнят.
– Сдаваться? – удивился Дантист. – Нам?
Тем временем голос снаружи убеждал:
– Вы получите жизнь и справедливый суд!
Наверху ударили чем-то тяжелым по доскам, прикрывавшим вход, и Дантист выпустил в ту сторону длинную автоматную очередь.
Патронов не жалко. Их несколько ящиков. До смерти хватит.
– Сейчас газ пустят, – сжал кулаки Орел.
В последнее время чекисты часто заливали схроны усыпляющим газом из баллонов, беря потом пленных тепленькими.
Дантист обвел глазами своих ближайших соратников, знаменитых карателей, именами которых пугают маленьких детей в деревнях. Через многое им пришлось пройти вместе. Но все дороги когда-то заканчиваются. Даже те, которые идут по кругу.
– Приказ командования УПА по этому поводу не отменен, – сказал он, меняя магазин в автомате.
Командир группы, попавшей в окружение, исчерпав возможности сопротивления и бегства, обязан убить соратников. Потом застрелиться сам. Простое правило.
Орел обреченно и покорно опустил голову. Роберт потянулся за автоматом, но Дантист всадил ему три пули в грудь. Потом, не теряя время, прострелил головы еще двоим.
Остался Орел.
– Давай, не медли. – Он невесело улыбнулся. – Только потом про себя не забудь.
Иначе неудобно перед нами получится.
– Не забуду.
Рявкнул автомат. И нет больше верного хищного Орла.
Снаружи услышали звуки выстрелов, и началась суета. Ухнул взрыв – это саперы проламывали проход.
Дантист отбросил автомат, взял со стола браунинг и теперь внимательно смотрел на него. Пора!
Он так и не смог выстрелить себе в висок. Поднес пистолет к груди. Подумал, что уходит за пределы этого бренного мира в боли и страдании, как тысячи соратников.
