Если не навсегда…
Глава 56
В начале 1948 года Иван Вильковский, уже майор ОББ МГБ Украины, переехал в Киев. Правда, шикарных хором ему не предоставили – семья теперь ютилась в однокомнатной квартире рядом с Киево-Печерской лаврой. Жилище было тесноватое, но с ванной и дровяной горелкой и отдельное, а не коммуналка, в которых ютилось большинство киевлян. Хотя все это было не так важно. Важнее, что там появилась на свет дочка.
Теперь в жизни Ивана было две стороны. Одна – это Настя, все понимающая, всегда находящая нужные слова.
Она поступила в Киевский мединститут и намерена была стать детским врачом. На этой стороне были и дочка, и родные в Хабаровске. Здесь царили любовь и взаимопонимание.
И вторая сторона истертой войной медали его жизни – борьба с гидрой националистического бандитизма, которая все никак не желала сдыхать, хотя и дышала давно на ладан.
В 1946 году правоохранительные органы провели несколько широкомасштабных мероприятий. Фактически за каждым населенным пунктом закрепили военное подразделение или группу МГБ-МВД – их согнали со всего Советского Союза.
Оперативники заходили в села, требовали у селян выдать бандеровцев. А потом проверяли каждый дом. По оперинформации арестовывали людей. Шерстили нещадно леса. И окончательно отогнали таким образом банды от населенных пунктов. Задержали и выдворили из республики тысячи пособников бандитов. А еще шли бесконечные амнистии заблудшим. В итоге массовое сопротивление советской власти было сломлено окончательно.
Но в селах оставались ячейки Безпеки. Где-то в лесах еще хоронились бандиты УПА, голодные, но несломленные – из тех, кому терять нечего, кто насквозь пропитался ненавистью и фанатизмом. Сомневающихся там давно не было. Остались самые ярые и непримиримые. И где-то там таился Дантист – фактически это именно он перехватил руководство подпольем.
Сколько спецопераций было проведено по его поиску. Сколько ловушек расставлено. И он всегда уходил, будто сами лесные черти покровительствовали ему.
По оперативной информации, он сблизился с бывшим областным проводником Саввой, имевшим влияние на все более-менее боеспособные банды.
Как дикие звери, гонимые бандеровцы таились в буреломах, передвигались лесными тропами. И жили, хотя, по совести, должны были давно бы сдохнуть, как их хозяева-фашисты. И наносили подлые удары. Особенно вольготно ощущали они себя в отдаленных районах, где в некоторых селах квартировались чуть ли не в открытую.
