"
"А вот с этим полицейским Остапом дело интереснее. В него Дантист сразу поверил. Такие упертые селюки – главная массовая основа ОУН. И Орел аккуратненько прощупал его по деталям – с кем служил, в каких акциях участвовал. Парень на самом деле из отдельного немецкого полицейского батальона, от которого не осталось почти никого. Как и от украинской дивизии СС «Галичина», при которой батальон был создан, – еще летом она полегла почти в полном составе под Бродами, на организованный напор русских ответив отчаянной трусостью и неподготовленностью.
Эх, хоть бы один перебежчик с полицейской роты был под рукой – тогда можно было бы показать ему этого полицая, убедиться, что это Остап Михайленко, а не внедренный чекист. Но из роты, похоже, он последний.
– Каков прощелыга! – бушевал Орел, раскачиваясь на лавке. – Подавай ему сотню под командование! И еще мешок золота! Может, его к нам в сруб и нутро ножиком поскрести? Все скажет.
Орел был знатоком своего дела. Лично только из числа бойцов УПА, проявивших трусость и предательство, удушил, повесил, расстрелял, отсек голову более чем двум сотням.
Но мыслить здраво – это не его призвание. Слишком он кровушку любит. Беззаветно так.
– Сотник? – Дантист пристально посмотрел на помощника. – Ты же говорил, он на десятника согласится.
– Ну, согласится.
– Так нам командиры хорошие нужны. Пусть.
– А золото?
– Золото? – Дантист встал. Полез в угол бревенчатого схрона, где сложены оружейные ящики. Вытянул ящик, запертый на навесной замок. Открыл его ключом из связки, которую выудил из кармана.
Запустил руку внутрь. Извлек горсть драгоценностей. Бросил на стол. Кольца, серьги, ожерелья – золото и камни тускло светились в лучах масляной лампы.
– Этого добра не жалко, – усмехнулся Дантист. – Мало, что ли, мы его у поляков и жидов взяли. Отдай ему.
Видя, как жадно загорелись глаза помощника, добавил:
– Потом проверю, все ли отдал. И не дай боже… Ну ты все понимаешь.
Глаза Орла потухли. Он прекрасно знал, что Дантист слов на ветер не бросает.
– А как в лапы наши этот Остап попадет – мы ему проверочку с пристрастием устроим, – заключил Дантист. – Не для членовредительства, а чтобы убедиться.
Орел просветлел лицом. Проверка – это значит, что Остапа обвинят в том, что он агент НКВД. Поколотят. Прижгут железом. Поведут на расстрел. Еще чего нехорошее могут сделать. Главное, чтобы он был убежден, что ему конец. Если не честен, так покается в грехах, надеясь на прощение, – тут его и похоронят.
