Родители баловали старшенькую, верили её слезам, оправданиям. Не помню ни единого раза, когда та получила хоть одно наказание. Нет!"
"Но в душе не было ни радости, ни злорадства. Сначала мне было страшно за дуру-сестру, а теперь мне очень страшно за себя.
С этими мыслями и заснула.
Мне снилось что-то тяжелое, мрачное.
Я словно путалась в липкой паутине, и с каждой попыткой выпутаться увязала только глубже! И лишь когда дышать стало совсем нечем, мои глаза распахнулись.
Вскочила с кровати. Кожа была влажной от испарины, а в голове – бардак.
Мысли хаотично бились о черепную коробку, не желая подчиняться разуму.
Дышала. Глубокий вдох, медленный выдох. Вдох… Выдох…
И лишь спустя несколько минут комната стала обретать реальные очертания.
На часах было семь утра, в доме стояла странная тишина. Быстро приняла душ, собрала сумку и тихо прошмыгнула на лестницу. Дверь в комнату сестры была приоткрыта, я заглянула. Лара спала прямо в платье поперёк кровати, а у изножья валялась бутылка вина и бокал с отпечатком её красной губной помады.
– Твоя сестра идиотка, – тихий шепот застал меня врасплох. Отец прошел мимо, закрыл дверь и махнул рукой, указывая мне в сторону первого этажа. – Так не должно было случиться… Не должно!
– Пап, ты можешь объяснить? Что он такое наговорил тут? Какое, к чёрту, банкротство? И с чего он взял, что имеет право выбирать себе жертву? Ты же не будешь меня переубеждать, что это просто любовь с первого взгляда? – я бросилась к отцу, сжала его руку и приложила к своей щеке.
Хотелось согреться его любовью, но вот только ладонь его была ледяная.
– Арин, не бойся, – он прижал к себе, топя в густом аромате привычного парфюма. – Я всё решу. Мои дочери никогда не будут жертвами.
– А что с фирмой? Это правда?
– Правда. К сожалению, нам придётся продать всё: дом, квартиру, машины. У меня ничего не осталось, дорогая… Ничего.
– Пап! – я оттолкнулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Вот только ничего это мне не принесло… В них была безнадёга, такая холодная обреченность.
– Но что произошло?
– Езжай, а то опоздаешь в универ. Я разбужу Лару и поговорю с ней. Всё будет хорошо.
Но в это я совсем не верила. Не было в его словах твёрдости, былой уверенности и силы. Но я почему-то покорно ушла. Села в машину, выехала из гаража и, глотая слёзы, покатилась в город. Не замечала ни красоты выпавшего за ночь снега, ни слепящего солнца, просто механически перестраивалась из ряда в ряд, следуя привычным маршрутом.
