Иными словами, вы – банкрот.
– Девочки, идите к себе, – рыкнул отец."
"– Я бы хотел взять в жены вашу дочь, естественно, вместе со всеми вашими проблемами и долгами. Сутки… Мне нужны всего сутки, чтобы закрыть вопрос вашего завода, – Ястреб порывисто встал, допил кофе, затушил сигарету. Лупил словами нарочно, чтобы мы с Ларой лично услышали обо всём. Сквозь сизое облако его приторно-сладкого дыма поймала быстрый взгляд.
– Девочки! – отец повысил голос, напоминая о своей просьбе.
Мы вскочили и буквально побежали в сторону лестницы.
Я молилась, чтобы просто спрятаться, а вот Ларка дрожала, как ненормальная, путаясь острыми носами туфель в подоле длинного платья.
В голове билась услышанная информация. Что? Отец банкрот? Не то чтобы я зависела от брендов и прочей ерунды. Но уклад жизни… Нас так долго дрессировали, так долго учили соответствовать обществу, что теперь, когда все оказалось мыльным пузырём, стало страшно. Как же мой универ? Я только на третьем курсе! А жить где? Снова вернёмся в нашу квартиру? Тогда хорошо… До учёбы можно и пешком дойти.
– Я возьму в жены Арину, – Ястреб нарочно громко произнес свои убийственные слова почти одновременно с боем курантов. Часы будто специально пытались заглушить его голос, но ничего не вышло.
Мы обе замерли на первой ступени. Как по сигналу обернулись друг к другу. И я так отчетливо увидела ненависть в глазах своей сестры. Она кусала губы, подёргивала ноздрями и тихо скулила от обиды.
– Арина младшая, ей только двадцать два! О каком замужестве может идти речь? Она, кроме отчего дома и учебников, ничего и не видела!
– Дамир Ринатович, – рассмеялся Пётр, шагая в нашу сторону.
Был слышен шорох его пальто, поднятого с кресла. – Мы не в бутике. Торг не уместен, выбор я уже сделал. И, кажется, двадцать два – самый оптимальный возраст, чтобы выбрать вектор, по которому будет развиваться жизнь вашей дочери. Ну и, собственно, ваши жизни тоже.
– Она ещё учится! – не унимался отец.
– Либо так, либо никак иначе.
– Но Лара… – я обернулась, смело смотря в лицо своему зверю, что, оказывается, пришел по мою душу.
Все картинки вчерашнего дня забегали перед глазами. И его взгляд, пронизывающий меня сквозь снующую толпу, и то навязчивое чувство слежки, что не покидало весь вечер, и то нелепое приглашение на танец. – Я не выйду за вас. Мы незнакомы, вы совершенно чужой для меня человек! Вы что такое говорите?
– Арина, – он вдруг сделал шаг навстречу. Казалось, реальность стерлась, растворилась. Нас было только двое.
