К тому же она отчего-то нервничала — отводила взгляд, прикусывала нижнюю губу с одной стороны, выстукивала пальчиками стаккато то по каменной столешнице барной стойки, то по стеклянной стенке пузатого бокала. Однако не отступалась.
Правда, что это было — Крамер не мог понять. Если это флирт, то какой-то отчаянный и немного неуклюжий. Или у неё манера такая? А может и вовсе просто попытка поболтать со скуки?
Оказалось, не просто.
Эта чудачка решила вдруг отбросить всякие условности и практически напросилась к нему в номер.
В первый момент Крамер от неожиданности даже растерялся. Да уж, подумал он, интересные тут нравы. То старушенция к нему клеится, то теперь вот девушка так откровенно предлагает себя. Это его ошарашило и разочаровало. Очень. Как если бы спелое румяное яблоко оказалось внутри гнилым и червивым. Распущенность в женщинах он на дух не переносил.
Лена вот никогда бы так себя не повела… всплыла непрошенная мысль, которую он тут же с раздражением отогнал и… принял предложение чудачки, словно назло Лене, ну и себе.
Правда потом, уже в номере, пока она плескалась в душе, пожалел, что привёл её сюда. Зачем? Что за глупый порыв? Никогда он не опускался до того, чтобы связываться с подобным сортом женщин. Вот сейчас она выйдет из душа, и он её выставит. Грубить не будет, просто деликатно сошлётся на какие-нибудь неожиданно возникшие дела. Вызовет ей такси и отправит восвояси.
Только вот полторы недели воздержания подтачивали твёрдость его намерений.
Малодушно подумалось вдруг: может, всё-таки позволить себе хоть раз пойти против собственных правил? Она такая хорошенькая, пусть даже и распущенная. А как она соблазнительно прикусывала пухлую нижнюю губу. Этот жест, который в баре он принял за нервозность, теперь казался ему порочным, но таким обольстительным. В конце концов, ему на ней не жениться. Один раз можно.
Ну нет, тут же одёрнул себя Крамер. Он что, несдержанный юнец, которому от гормонов срывает голову? Нет. План прежний: он извинится, вызовет такси и до свидания.
Она очень долго торчала в душе, действовала на нервы и будоражила против воли воображение. Впрочем, с этим Крамер худо-бедно справлялся. А вот ждать он устал и заглянул в бар. И пока она не вышла, успел опустошить бокал и наполнил новый.
Однако всё пошло не по плану. Он хотел всего лишь приобнять её за плечи и проводить обратно в ванную, где она оставила свою одежду, а между делом сообщить, что ей надо уехать.
