"Рита Навьер
Частная школа
1
Посвящается моей дочери Рите Шолоховой, без которой этой книги и не было бы.
2
Юлька звала его к шести, она весь класс звала к шести, точнее, тех из класса, с кем более-менее общалась. Но Эрик смог вырваться только к половине девятого.
У матери опять прихватило спину, пришлось ему выйти за неё драить полы в филармонии. Ну а потом — пока принял душ, пока переоделся, пока доехал с пересадками до «Рок-сити»…
Если б только знал, каким кошмаром закончится эта встреча — никуда бы не поехал.
Он вообще-то и не хотел никуда ехать, и открещивался до последнего, но Куклина и мёртвого допечёт.
— Эрик, ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — канючила она в трубку. — Все наши будут! Мы же не виделись с самых экзаменов! Целый месяц! Я так соскучилась… по всем. Посидим, пообщаемся… Ну, не отделяйся от коллектива… Там же так круто! Я еле упросила Викусю… Она, между прочим, нам комнату выделила. И пиво будет, она разрешила немного… ну, Эрииик…
— Куклина, я тебе в школе ещё не надоел?
— Так то — в школе, а это — другое.
Тут мы хоть пообщаемся неформально. Ну, пожалуйста, — Юлька всхлипнула.
Так и вытянула из него обещание приехать.
3
Ночной клуб «Рок-сити» занимал целиком двухэтажный особняк. Нашёл его Эрик без труда, хотя был тут впервые.
Юлька заранее сказала: «Если на входе стопанут — меня набери, я спущусь. Хотя не должны, моя Викуся там всех предупредила, но на всякий случай — имей в виду. Вдруг какой-нибудь дуб попадётся. Так что сразу звони. А то я тебя знаю.
Возьмёшь и уйдёшь с психу. Ой, нет — сначала подерёшься, а потом уйдёшь. Да?».
Эрик промолчал, и Юлька сразу неловко захихикала. Испугалась его молчания и попыталась перевести в шутку. Это она ещё его лица не видела.
Угу, знает она его. Кого она там знает? Можно подумать, у него хобби такое — морды бить. Ну, случалось, конечно, бил — так сами же напрашивались. А первым кого и когда он трогал? Никого и никогда.
Но Юлька, похоже, записала его в психи. Как и все.
Да и плевать. Дура она, что с неё взять.
Хотя Эрик относился к ней, можно даже сказать, тепло.
Глупая она, конечно, капризная, жеманная, хвастливая — аж бесит порой, но зато добрая. И очень жалостливая. Вечно бродячих собак подкармливает, котят каких-то пристраивает, над мёртвым голубем может целый день рыдать и убиваться.
В такие моменты Эрик снисходительно усмехался: «Вот делать тебе, Куклина, нечего». А про себя думал: детский сад. Но, наверное, именно это в ней его и трогало.
