— Господи, помилуй, — в недоумении перекрестился неверующий Фриц Иванович. — Тени прошлого возвращаются во плоти.
Оценив измученный вид девушки, Фриц Иванович откинул сантименты и подхватил её под руку:
— Обопрись на меня, пойдём в тепло. У меня есть горячий чай и пряники.
Он обращался к ней, как к ребёнку, случайно потерявшему маму, и она покорно шла сзади, пытаясь что-то произнести замёрзшими губами. Указывая путь, Фриц Иванович поднял свечу повыше. Руки дрожали, потому что с лица девушки на него снова взглянули глаза Полины.
Сходство было поразительное. Он втянул её в тёплую комнату, освещённую светом печурки, и усадил на скамеечку, где только что сидел сам.
Она благодарно кивнула до боли знакомым жестом, от которого по его спине пробежал мороз.
— Полина?
Обхватив руками плечи, девушка негромко произнесла:
— Я не Полина. Полина моя бабушка, а я Настя.
* * *Настя сама не знала, что её толкнуло выехать в надвигающуюся непогоду. Просто в гостинице в райцентре было невыносимо скучно.
Приехав днём, она посмотрела на навигаторе, сколько километров до Пустошки, а потом просто валялась на кровати и таращилась в гроб с музыкой, который почему-то назывался телевизором.
В гостинице под странным названием «Петушок» обшарпанная мебель явно помнила времена правления генерального секретаря товарища Брежнева, а обои наклеивались наверняка до её, Настиного, рождения. От замшелой старости ящик в прикроватной тумбочке не задвигался, и кто-то из прежних постояльцев использовал щель ящика под пепельницу.
"
"Довершали картину трёхрожковая люстра с двумя плафонами и косо висящая репродукция «Иван Грозный убивает своего сына».
Настя не считала себя особенно привередливой, но скудная обстановка вынуждала к безделью. Она же была девушкой энергичной, и кроме того, зря, что ли, проехала на своей малолитражке чуть не полстраны, чтобы кататься с боку на бок на скрипучей кровати?
Пообедав бутылочкой йогурта и бубликом, Настя пощёлкала пультом телевизора с программы на программу и внезапно решила не откладывать дело в долгий ящик и не тянуть кота за хвост, а выехать на ознакомительную прогулку по окрестностям.
Романтика, заснеженный лес в полном безмолвии и всё такое прочее.
В собственной глупости пришлось убедиться, когда машина намертво забуксовала у обочины, не доехав пару километров до Пустошки. Два километра — это две тысячи метров, а значит, больше двух тысяч шагов по колено в снегу, то и дело проваливаясь вперёд руками.
