По крайней мере, лыжи от ботинок отстегнулись без проблем. Уже не опасаясь потеряться, Никита проторил тропу вдоль забора и внезапно обнаружил, что в чёрно-белом метельном месиве впереди брезжит золотой огонёк.
* * *Метель за окном выла, не переставая. Да и пусть лютует. Сколько всяких метелей прожито и пережито — переживём и эту. Запахнув стёганую куртку, Фриц Иванович подкинул в топку полено и уселся на низенькую скамеечку любоваться пляской огненных языков. Рядом с печкой на полу лежали три луковицы. Когда дрова прогорят, он бросит их на угли и через несколько минут получит печёный лук.
Они с мамой Верой обожали это нехитрое лакомство с чуть сладковатым вкусом и запахом палёной шелухи. Если печёную луковицу сжать в руке, то из кулака лягушкой выпрыгнет скользкая луковая сердцевина. Тут главное не зевать — хоп, и сразу в рот. Никакие нынешние деликатесы с той вкуснотой не сравнятся. Взять хотя бы селёдку в огромных бочках, что привозили в сельпо. А развесное повидло! Оно было густо-коричневого цвета и сладковато пахло яблоками.
Каждый раз, стоя с мамой Верой в очереди у прилавка, он гадал: купит она повидло или нет? Огромным ножом с деревянной рукояткой продавщица тётя Таня отрезала от пласта повидла тонкий кусок и шмякала на весы.
— Хватит или довесить?
Он обычно зудел:
— Довесить, довесить, — и умоляюще смотрел на маму Веру. Знал, что она не выдержит. Пересчитает мелочь в кошельке, вздохнёт и скажет:
— А и что мне с парнем делать? Подбавь, Татьяна, ещё чуток."
"Повидло заворачивалось в серую обёрточную бумагу, и если изловчиться, то можно было незаметно от мамы Веры проткнуть бумагу пальцем, чтобы потом слизать с ногтя кисловато-сладкую пасту.
Наклонившись, Фриц Иванович взял одну из луковиц и покатал между ладоней. Теперь, под старость, постоянно тянет в родные места — почувствовать вкус детства, услышать вьюгу за окном, завернуться в старое одеяло и погреть спину у печки. Говорят: «Где родился — там и пригодился». Спорная пословица для уроженца Германии, который стал исконным русским.
По твёрдому убеждению Фрица Ивановича, приложить свои силы он имел право только в России, и нигде больше. Помнится, после триумфальной защиты докторской диссертации ему недвусмысленно предлагали перебраться на Запад. От негодования он запустил в парламентёра коробочкой со скрепками. Смешно! Скрепки разлетелись по всему кабинету, и пришлось дарить уборщице шоколадку за ликвидацию безобразия.
Фриц Иванович потёр подбородок с колючей щетиной.
