Через несколько метров ходьбы снег набился под брюки, залез в рукава и налепился на волосы. Если бы она повернула обратно в посёлок, то пришлось бы отмерять пять, а то и шесть тысяч шагов. Настя рассудила, что есть же хоть кто-нибудь в деревне, кто откроет дверь и позволит переждать пургу.
Сначала она считала шаги: раз, два, десять, пятьдесят, сто. После сотни каждое движение высасывало силы и отдавалось стуком в висках. Под натиском пурги дорогу заметало так быстро, что Настя перестала понимать, куда идти. Просто брела наугад, размазывая по щекам ледяные слёзы.
Так страшно ей было лишь однажды — когда бабушку Полю отвезли в больницу с инфарктом.
Где-то на середине пути Настя поняла, что всё. Конец. Сейчас она упадёт и больше не встанет, навсегда оставшись лежать близ деревни Пустошка. Когда стихнет метель, машину, конечно, найдут, а её тело вытает из-под снега только весной. И никто не заплачет по той простой причине, что оплакивать её некому. Одна как перст. Родители погибли, когда она была маленькой, бабушка умерла, а с Сергеем произошла крупная ссора, и свадьбе теперь не бывать.
Ужас какое количество глупостей она успела натворить за свои двадцать два года! Если бы повернуть жизнь назад, то она ни за что не упрямилась бы и позволила Серёже уехать на ту проклятую рыбалку, из-за которой вышел скандал. Умные женщины не держат мужчин пришитыми к своей юбке и не закатывают истерики по пустякам.
На остатках сил Настя вытащила ногу из сугроба и, перекрикивая пургу проорала:
— Бабуля, помоги!
Словно ожидая получить ответ, она вслушалась в пульсацию ветра, с бешеной силой гнавшему по полю валы снега.
«Молись, — сказала бы бабушка. — В любой трудной ситуации — молись».
После смерти сына с невесткой бабушка погрузилась в религию, каждый день ходила в церковь и, глядя в окно, долго сидела со странной для Насти умиротворённой улыбкой. Настя подтрунивала над ней и считала чуть ли не сектанткой. И хотя бабушка ни разу не была в Петербурге, особенно почитала Ксению Блаженную. Настя вспомнила маленький образок у изголовья бабушкиной кровати и пожалела, что не положила его к себе в кошелёк.
Бабушка рассказывала, что Ксения Блаженная в любую погоду, зимой и летом, ходила молиться в поле. Наверное, её не раз заставала буря. Неужто хрупкая старушка в обносках сильнее молодой и здоровой девушки в тёплой одежде? «Сильнее. Она была не одна, а с Богом», — сформировался ответ глубоко в подсознании, потому что паника превратила связные мысли в разрозненные обрывки фраз.
