— Мы — работники районной социальной службы — пришли проверить сигнал, который к нам поступил, по поводу вот этой матери с пониженной социальной ответственностью, — приняв важный вид, произнесла женщина с бантом и указала на Милу.
— Какой матери? — уточнила Рита.
— Неработающей матери двух детей, оставленных без присмотра, — отчеканила рыжая, подступая к крыльцу. В промежутке между репликами она успела приободриться, хотя и поглядывала на Милу с явной опаской. — Нам поступила жалоба, что дети брошены, в доме пьянки…
— Пьянки? — трубным гласом взревела Мила, и Рита едва успела схватить её за футболку, чтоб та не бросилась в бой.
— Мила, прекрати скандал. Сейчас разберёмся. — Рита подумала, что со стороны их сцена напоминает театральную. Она сообщила: — Дамы, дело в том, что мать — это я. Не знаю, но догадываюсь, откуда поступила жалоба. Ваши сведения не соответствуют действительности.
Чтобы не сорваться на крик, она принудила себя говорить медленно, хотя внутри всё содрогалось от негодования.
— Как это не соответствуют? — Вперёд выступила женщина с бантом и потрясла блокнотом. — Я всё записала. Дети играют в грязи, под присмотром неизвестно кого, питаются корочкой хлеба. Девочка мне сама сказала.
Рита прижала к себе детей, за разговором она и не заметила, как они пробрались на крыльцо и облепили её с двух сторон. Понимая, что разговор о них, они выглядели испуганными зверьками.
— Неправда, вы обманываете, — перебила женщину с бантом Галя. — Я вам не говорила про корочку хлеба.
— Она подняла голову и посмотрела на Риту: — Мам, я так не говорила. Я сказала про бутерброд с маслом и ответила, что мы сытые.
— Мама очень вкусно готовит, — встрял Рома. — Даже Фриц Иванович сказал, что как в ресторане.
— Фриц Иванович? — хором воскликнули женщины и переглянулись.
— Он самый! — Резко распахнув калитку, Фриц Иванович подошёл к собравшимся и посмотрел на социальных работниц.
Рите нечасто приходилось видеть такое: женщины, только что изображавшие большое начальство, вдруг увяли и потупились, как школьницы.
Их руки непроизвольно стали приглаживать волосы и одергивать одежду.
Фриц Иванович ехидно сощурился:
— Значит, говорите — поступила жалоба? Интересно, от кого?"
"Не сговариваясь, все посмотрели в сторону соседского участка, где около забора Надежда Максимовна усиленно делала вид, что окучивает растения. Заметив внимание, она бросила тяпку и ушла в дом.
Из-под кустистых бровей Фриц Иванович зыркнул на женщин.
