Пригодится, когда будем оформлять документы.
С брезгливым выражением рыжая обрисовала рукой круг двора, остановив жест на Миле:
— А вы, мамаша… — Она не успела окончить фразу, потому что Мила внезапно поднялась, заслонив собой дверной проём.
Её розовая чёлка упала на один глаз, и Мила воинственно сдула её вбок.
— Сигнал, говорите, получили? — Её голос зазвучал низко и угрожающе, как звук басовой струны. — Знаем мы ваши сигналы! Небось к тем детям, что живут, как скотина в хлеву, или сидят в собачьих будках, вы не ходите.
Нет! Вам приличные семьи подавай, где можно поиздеваться над родителями, свою власть показать.
Она спустилась вниз на одну ступеньку и нависла над макушкой женщины с пуком рыжих волос, причёсанных из рук вон плохо. Женщина испуганно заморгала, и Мила подобрела. Её вдруг посетила шальная мысль, что социаль-щица может снизить накал страстей от хорошей стрижки. Красота всегда располагает к доброте, а эта женщина явно в ней нуждается, причем срочно.
Да и дамочка, что с бантом, тоже.
Мила метнула быстрый взгляд на вторую даму, которая сосредоточенно строчила в блокнот. Пожалуй, стоит попытаться наладить с ними отношения, чтобы потом объясниться в спокойной обстановке. Она выдавила из себя улыбку, заготовленную для капризных клиентов. По большей части к ним относились мальчики лет пяти и старушки, требующие сделать перманент на три уцелевшие волосины.
Раскрыв ладонь над головой с неопрятным пробором, Мила пошевелила пальцами с воображаемыми ножницами:
— Хотите, я вас подстригу?
Инстинктивно присев, рыжеволосая выставила сумку в виде щита. Её лицо побледнело от ужаса, рот то открывался, то закрывался:
— Маша! Сюда. Эта мать сумасшедшая!
— Я не сумасшедшая, я парикмахер, — почти прокричала Мила. — Послушайте, я не хочу ничего плохого."
"— Маша, скорее! — Дама стукнула Милу сумкой по пальцам.
От боли Мила сморщилась и сжала пальцы в кулак, чтобы подуть на костяшки, но дама приняла жест за подготовку к драке и на высокой ноте завизжала: — Помогите! Кто-нибудь!
Женщина с бантом метнулась на подмогу и постаралась вклиниться между Милой и рыжеволосой. Её полные щёки тряслись от гнева.
— Мамаша, прекратите! Мы сейчас полицию вызовем, мы не в таких переплётах бывали!
— Не трогайте Милу, она хорошая! — вопил Рома.
