О такой жене только мечтать можно: вы и дрова колоть умеете, и печку топить, и крышу чинить, и лампочки менять, и тяжёлые вёдра таскать, и траву косить…
С каждым новым перечислением Мила вздрагивала, а потом пробормотала:
— Не женщина, а трактор. На тракторах не женятся.
Мила снова разрыдалась, да так громко, что разбудила Рому:
— Мама, что случилось? Кто-то умер?
Похолодев, Рита метнулась к его кровати, моля Бога, чтобы к Роме не вернулись его прежние страхи.
— Что ты, Ромочка, всё хорошо. Просто Мила немножко расстроилась.
— От чего?
Рома сел в кровати, позволяя Рите укутать его одеялом.
Она вздохнула:
— От любви.
Он насторожённо глянул в сторону затихающего плача. Из-за занавески на двери были видны Милины содрогающиеся плечи и её крупная спина, которую Галя гладила ладошкой.
— От любви — это плохо.
— От любви — это прекрасно, — возразила Рита. — Пока есть любовь, человек не умирает.
Рома шепнул ей на ухо:
— И папа?
Большеглазый и нахохленный, в этот момент сын был удивительно похож на отца, и Рита почувствовала, как в её груди поднялась тёплая волна благодарности к Виктору.
В ней, как сахар в горячем чае, растворилась та горькая обида, что до этого времени рвала её душу в крючья. Она вспомнила часовню Ксении Блаженной, в чьих стенах обитала любовь: одинаково огромная и к Богу, и к человеку.
Маленькая женщина в рваном салопе, что бродила по Петербургу, всех любила и просила за всех — и правых, и виноватых.
Крепко прижавшись щекой к щеке Ромы, Рита медленно проговорила:
— И папа.
Конечно и папа. Ведь мы его помним и любим.
В ту ночь они долго не ложились, переговариваясь, и перешёптываясь, одинаково сильные и беззащитные в своих радостях и печалях.
* * *"
"Утром обнаружилось, что небольшой прудик под берёзой окончательно высох, обнажив влажное дно со слоем зеленоватого налёта. Выпаривая остатки жидкости, солнце поднимало из ила струйки воздуха с запахом тины и гниения.
Рома отковырнул от коленки корочку засохшей грязи и снова опустил ноги в чавкающую жижу на дне прудика.
Отлично возиться в жирном тёплом месиве, когда из-под пяток выскакивают пузыри.
Сегодня вечером будет баня, и поэтому мама разрешила пачкаться сколько душе угодно. Рома самозабвенно топтался на зыбком дне, а Гале больше понравилось опускать в грязь руку и ляпать на камне узоры из отпечатков. Каждое своё творение она тщательно фотографировала телефоном, стараясь, чтобы в ракурс попала собака, что в благости валялась в тени кверху пузом.
