Время от времени Рома вытягивал губы трубочкой и подзывал к себе Огурца. Виляя хвостом, пёс подбегал, но в яму не лез, а посидев некоторое время на солнцепёке, снова медленно отступал в прохладные лопухи.
Мама спала, а Мила с отсутствующим видом сидела на крыльце и таращилась в сторону соседского дома. Там между кустов иногда мелькала фигура соседки. Никто сразу не обратил внимания на двух женщин, которые застыли около калитки.
Вид у женщин был недобрый и подозрительный. Одна из них, с рыжими волосами, была одета в синюю юбку и пёструю кофту с блёстками, а на голове у другой — пожилой и тощей — возвышался пышный чёрный бант.
Оглядев двор, та, что с бантом, остановила взгляд на Миле и коротко спросила:
— Вы мать?
Прежде чем ответить, Мила взяла с пола бутылку с водой и жадно отхлебнула пару глотков:
— Пока нет, а что?
После ночных слёз работа у неё шла наперекосяк и настроение держалось в районе нулевой отметки.
Женщины переглянулись. Рыжая достала из сумки блокнот, сверяя записи. Рома заметил, как её глаза сузились в щёлки.
— Я бы на вашем месте не шутила, потому что на вас поступил сигнал и мы, — она сделала глубокую паузу, после которой повысила голос, — из районной социальной службы.
— И что?
Милин ответ был проигнорирован, потому что женщина семенящими шагами переместилась к Роме с Галей, которые сейчас напоминали поросят, и долго молчала, жалостливо глядя на их грязные лица. За время игры Рома успел нарисовать себе на щеках полосы, а Галя испачкала кончик носа.
— Деточки, вы голодные? — обратилась к ним женщина с сюсюкающей интонацией Бабы-яги, собирающейся перекусить Иваном-царевичем.
От фальши в поведении женщины исходила какая-то неясная опасность.
Галя зачерпнула полную горсть грязи и звучно шлёпнула её на камень. Подсохнув, грязь станет похожей на пластилин, и можно будет слепить какую-нибудь зверюшку.
Ей не хотелось отвечать этим тёткам, но правила вежливости не позволяли промолчать или отвернуться. Она вытерла руки о лист лопуха.
— Сытые. — Галя взглянула в сторону дома, где на тарелке лежал недоеденный бутерброд с маслом и солью. — Мы недавно хлебушек ели.
— Понятно. — Женщина нахмурила лоб. — А где ваша мама работает?
— Она пока не работает, — встрял Рома, — потому что сейчас каникулы.
— Понятно, — растягивая слоги, повторила женщина и оглянулась на свою спутницу: — Маша, запиши, что мать тунеядствует, дети грязные, неухоженные и плохо питаются. Не забудь всё это сфотографировать.
