Входя в роль вредного старикашки, Фриц Иванович едко пробрюзжал:
— А как я, по-вашему, сюда добираюсь? На помеле?
Подумав, что если собака в агонии, то стоит увезти отсюда детей, он посмотрел на Галю и Рому:
— Давайте, ребятня, собирайтесь со мной. Искать ветеринара втроём сподручнее.
Ветеринаром оказалась крупная женщина с огромными ручищами и трубным голосом. Она была одета в странное сочетание камуфляжной робы и шёлковой юбки в бархатных цветах. От её могучих шагов по старому дому рассыпался стук, наподобие ударов молота о деревянную бочку.
— Где больной? — Доктор шмякнула на стол увесистый чёрный чемодан с потёртыми краями, пахнущий лекарствами и навозом. — Быстро показывайте, а то у меня корова вот-вот отелится. Некогда рассусоливать. Если бы не дядя Фриц, то я бы не поехала. — Она оглянулась на Фрица Ивановича, смиренно стоявшего рядом с Ромой и Галей.
Рита указала на кушетку:
— Вот, собака, то есть пёс, мы нашли его в лесу привязанным за ошейник.
— Да уж знаю, мне дядя Фриц рассказал, — с треском кастаньет ветеринар распахнула чемодан и выудила систему для капельницы, — сейчас мы вашу животинку подлечим немного, потом дам рекомендации, а дальше уж сами-сами.
У меня корова телится. — Она вздохнула. — Нынче много отёлов. Слава Тебе, Господи, люди стали скотину держать. Кстати, если будете брать молоко, то в магазине не советую — там одно порошковое. Лучше у хозяек спросите. Вон, хоть у Светки Мироновой, что возле поссовета живёт.
Она трёх коров держит и двух бычков. Причём одна корова — голштинская, а это вам не фунт изюма!"
"За разговором доктор успела сделать пациенту пару уколов в холку и достала пузатую бутылку физраствора:
— Сейчас ему станет полегче. Но пока еды не давайте. Утром сварите на бульоне жидкой овсянки, но только пару ложек, не больше. И кормите понемногу, чтоб заворота кишок не было. — Она ловко ввела в собачью вену толстую иглу: — Собака молодая, год, не больше.
По сути, щенок ещё. Будем надеяться на лучшее.
Ночь прошла почти без сна. Часы стучали, в окне дома Фрица Ивановича горел свет, дети поминутно вскакивали, чтобы проведать собаку, а Рита сидела, караулила капельницу и думала, что в череде разных ночей эта ночь обязательно запомнится острыми чувствами сострадания и любви, от которых на душе сейчас и больно, и радостно.
На третий день пёс самостоятельно вылакал полную мисочку жидкой кашки.
