— Ты рассказывал о своих связях в Турции?
— Из меня вытащили все, — выдохнул Шовдыгов, — все, что я знал. Они меня допрашивали все время. Я больше ничего не могу сказать. Вы напрасно сюда притащились. И еще эту женщину привезли. Сюда женщин нельзя пускать. Очень опасно, живой отсюда может не уйти."
"— О твоем отношении к женщинам мы знаем, — сбавил тон Дронго, — но все это так глупо и пошло. Из-за этой неудачливой актрисы начал ломать свою жизнь. А потом решил отомстить всему человечеству. Если бы ты был обычным фанатиком, я бы тебя больше уважал.
А так — ты рядовой мерзавец, который за счет крови других готов был разбогатеть. Ты никогда не верил в Аллаха, ни когда пошел в армию, ни когда организовывал взрывы, ни сейчас. И поэтому рая тебе не будет. Ни в этой жизни, ни в иной.
— Не говори так! — закричал Шовдыгов. — Я честно исполнял свой долг!
— Какой долг?
— Наша борьба с неверными. Наш джихад…
— В Чечне убивают чеченцев, ты тоже боролся с неверными? — издевательски спросил Дронго.
— Хватит! — снова не выдержал Некрасов. — Вы не смеете так говорить!
— Сам знаешь, почему я туда пошел, — зло произнес в ответ Шовдыгов. — Все проклятье из-за женщин. Всегда так было и будет. Поэтому их всех нужно спрятать от наших взглядов. Это они нас искушают, они служат Иблису.
Он неожиданно вскочил со своего стула и метнулся в сторону Рахимовой. Непонятно было, что именно он собирался сделать, но реакция Дронго оказалась мгновенной. Он тоже вскочил со своего стула и толкнул осужденного в левое плечо.
Тот отлетел к стене.
— Не нужно, — попросил Дронго уже более спокойным и участливым тоном, — не нужно дергаться. Эта женщина не виновата в твоих страданиях.
— Напрасно мы сняли с него наручники, — сказал Некрасов, поднимаясь со своего места.
Дронго подошел и неожиданно обнял заключенного:
— Успокойся! Я понимаю, как это больно и тяжело. Понимаю, как долго все это будет продолжаться. Но ты можешь выдержать. Ты должен быть сильным. А потом вернуться домой.
У твоих братьев большие семьи. Они будут тебя ждать.
Шовдыгов уткнулся ему в плечо и снова беззвучно заплакал. Потрясенная всем происшедшим, Наира смотрела на эту сцену, не веря своим глазам.
— Я думал, что тоже погибну, — выдавил осужденный. — Лучше бы я умер! Почему я остался жить?
Дронго молчал, стараясь не смотреть в сторону офицеров. Некрасов осуждающе качал головой, Наира молчала, никак не комментируя эту сцену. Через несколько минут Шовдыгова увели.
