Поднимайся, Златослава, и закончи, что начала.
Я подхватила баночку и осторожно встала, всё ещё находясь под впечатлением от неожиданного спасения. Вернулась к кровати и продолжила намазывать спину Иргана. Размышляла не о том, что мужчина истощён пытками во дворце, а о том, какой именно вопрос задать. За два года я изучила этого человека, поэтому знала — Лабатт ответит, но только на один.
Мне очень хотелось узнать о своём прошлом, но эта информация по сути была бесполезна, ведь Ирган вынудил меня вернуться, чтобы наблюдать, как я умираю.
Он хотел наказать меня самым болезненным способом, и я подчинилась. Ради Варры и её отца. Представив перед собой Драгана и его милую дочурку, я поняла, что и выбирать не нужно. Я уже его сделала, вернувшись в этот дом.
— Как вы получили эликсир, господин?
Плечи Иргана напряглись, и я услышала горький смешок.
— А это, оказывается, больно. Я надеялся, что ты спросишь о другом, Златослава. Но даже если ты этого не сделала, всё равно отвечу. Ты скоро всё вспомнишь.
За минуту перед смертью память вернётся к тебе. Это тебе за то, что предала меня.
И замолчал, напряжённо глядя на меня через зеркало. Я избегала встречаться с Ирганом взглядом, чувствуя, что он снова и снова даёт мне шанс жить, как его кукла. Но больше я не могла так! Глотнув свежести свободы и сладости искренней заботы, смотрела на эту роль, как на существование мухи, пойманной пауком и замотанной в паутину.
Ни за что! Даже смерть казалась слаще, чем это. И поэтому я оборвала последнюю нить, соединяющую меня и чудовище с лицом ангела, повторив:
— Как вы получили эликсир, господин?
Выражение лица Лабатта стало таким тусклым, как не было никогда.
Будто некто стёр все краски, оставив лишь гипсовую маску. Даже голос мужчины стал безжизненным:
— Ты помогла мне получить его, Златослава. Эликсир — это квинтэссенция твоей боли. Я забирал её, оставляя на твоей коже красивые цветы, и когда этот чистый холст был бы полностью заполнен, твоя душа бы очистилась. Боль навсегда бы покинула тебя, а прошлое растворилось в небытие…
Он поднялся и, подхватив рубашку, принялся надевать её, не глядя на меня.
— Тогда имя, которое я произносил, стало бы обычным словом. Но ты всё испортила!
Я растерянно шепнула:
— Это имя?
Кинулась к мужчине, хватая за руку:
— Имя моего ребёнка?!
Он стряхнул мою руку и холодно бросил:
— Скоро узнаешь. Эликсир закончит действие, и твоя боль вернётся. Вряд ли ты переживёшь этот момент. Прощай, Златослава.
