А у Лолы в голове свои процессы:
— Тебе никогда не хотелось жениться? Даже просто по-приколу?
Задумавшись на секунду, хмыкаю. Тут врать не придется. Спускаю ладонь ниже. Она вредничает: высвобождает и обеими руками упирается мне в ребра, наклоняясь ближе.
Требует:
— Не балуйся.
Улыбает жутко. Ну ок.
— Я не семейный человек. Думаю, с этим не сложится. А ты замуж хочешь?
Кривится. Снова выравнивается и смахивает волосы с плеч. Каждое ее движение украшено особой грацией.
Она и танцует так, что ствол дымится.
И в теннис играет. Улыбается. Смеется. Волосы поправляет. Принимает член.
Я на секунду думаю, что если её мать в двадцать была такой же — понимаю Яровея. Может тоже убил бы… По чувствам. Правда Виктория и сейчас красотка.
У него не одна лилия, а небольшой цветник.
— По любви хочу. А без — нет. Так как пробы человек, которого я в теории полюблю, скорее всего, не пройдет, ничего хорошего мне не светит.
Лола отвечает буднично и вполне трезво, разводя руки. Я киваю и молчу о том, что эра проб скоро закончится.
За падением Яровея вряд ли последует её свобода. Скорее — беззащитность. Перед чем?
Волоски на загривке снова поднимаются. Не надо, Рус. Не закапывайся.
А Лола тем временем все бегает и бегает по телу. Глазами и пальцами.
— Какая была первой?
— Татуировка?
— Да.
Смотрит в лицо. Ей очень важно получить ответ. Не знаю, зачем.
Я не хочу пиздеть о себе, но благодарен… За нежность. И не сложно чуть-чуть себя же перешагнуть.
Правда, самому бы вспомнить. Хотя кому я вру.
Перехватываю тонкие пальцы и тяну сначала к губам. Не знаю, зачем. Просто хочется. Так же делают, да? Нормальные люди.
Лола застенчиво улыбается и почти не дышит. Искренность, кажется, для неё важнее, чем секс.
Прохладная ладошка скользит по моей груди вниз. Я знаю, что можно слиться. Полушутя положить всё же на член и предложить подрочить. Она не будет настаивать, а мне так будет легче.
Я не люблю свое прошлое. Свое настоящее тоже.
Я ни с кем ни то, ни то не обсуждаю.
Минуя верхние ребра ныряю под них.
Место для первого тату я выбрал не потому, что оно казалось мне эстетичным.
Я перекрывал оставленный ножом шрам.
Вжимаю пальцы Лолы себе в бок и отпускаю. Она смотрит вниз. Чувствует неровность. Гладит ее. Обводит знак.
— Это руна?
— Да.
— Какая?
— Гебо.
— А что значит? — Зеленые глаза поднимаются к моему лицу. Она спрашивает жадно. Жадно хочет меня знать. Зря ты это, мажорка.
— Она символизирует сделку.
— С дьяволом? — Улыбается.
