А я, честно говоря, даже знать не хочу, насколько ей важно, что её первый — безнаказанный преступник.
Это то, что нормальные люди оговаривают на берегу?
— Повезло.
— Тебя отпустили в обмен на… Одолжение?
— Типа того.
Я и сам вижу, как у Лолы по рукам бегут мурашки. Вот сейчас ты уже можешь о чем-то догадаться, малыш. Можешь. А хочешь ли?
Кажется, нет.
Но это честнее: я знаю о тебе всё. Ты обо мне — чуть больше.
Лолита живет импульсами. Её изнутри разрывает простое человеческое. И я этим простым человеческим который месяц уже питаюсь.
Так и сейчас, стряхнув морок сложных разговоров, Лола тянется ко мне. Трогает губами подбородок, шею, грудь. Гладит шрам, прижимается к нему губами.
Если бы я умел быть полноценно благодарным, вот сейчас меня, возможно, разорвало бы на куски. Но всё, что я умею — это грубить и трахаться.
Подминаю её под себя и спускаю агрессию, настойчиво раскрыв рот и целуя глубоко до перспективы задохнуться. Вместо того, чтобы успокаиваться, наоборот разгораюсь с каждым толчком языка.
Оторвавшись, с рыком припадаю к шее. Втягиваю кожу, усиливая дрожь тела под собой. Прикусываю ключицу и держу несколько секунд. След будет. Нельзя, но похуй.
— Спрячешь.
— Да. Хорошо.
Она согласна. На всё всегда согласна.
Гладит по голове и отдает тело. В какой-то момент я чувствую, как по моему пробегается холодок. Не знаю, что это. Внутри у меня тоже необычно. По-новому. Я ей по-прежнему мало в чем пизжу.
Нависнув, смотрю в лицо. Читаю в глазах, что Лола собирает кубик Рубика.
Она не вникает в дела отчима, я уже понял это, но вполне может возникнуть вопрос: а чьей шестеркой я был. Кто меня слил?
Она не спросит. Я не отвечу.
Но да, малыш, твою золотую клетку и мою тюрьму построил один человек.
Красивые губы складываются в опрометчивом:
— Я тоже хочу себе что-то набить… О нас.
Взгляд горит решительностью. А меня… Отпускает. Выдыхаю улыбку и снова трогаю её губы.
Не пизди, мажорка. Ты хочешь остаться на моей коже. Хочешь быть самой большой и важной картиной.
Это будет тешить твое самолюбие после того, как наши пути разойдутся.
Но я больше боюсь, что из-под кожи потом тебя не вытравишь.
— Тебе не надо себя пачкать. Я запрещаю.
***Лолита
Я переполнена адреналином и это состояние почему-то не проходит. Голова, бывает, пухнет от мыслей, которые я отгоняю. Ночами сплю плохо, но нехватки сна не чувствую.
Моя жизнь никогда не была такой красочной, и ещё она полноценно вертится вокруг мужчины, ставшего любовником.
