Она вытягивает шею, как бы давая понять, что с каждым сантиметром нужно хорошо поработать, но меня больше интересует то, что ниже. Дохнув на нежно-розовый упругий сосок, втягиваю в рот и посасываю. Лола охает и прогибается.
Между стройных, плотно обхвативших мои бока, ног, я уверен, призывно-влажно. И я сегодня не раз ещё свое возьму.
Но в этих стенах время не несется. И мне тоже не очень хочется спешить.
А мажорка, судя по всему, ко всему привыкает. Потому что когда-то розовела и смотреть боялась. А теперь — с интересом, как я играю с сосками.
Покусывает улыбающиеся губы, непроизвольно напоминая, как сосала.
На самом деле, точно лучше, чем я играл в теннис. ""На троечку"" — это я пиздел. Она пиздеж прощает.
А я переключаюсь на другую грудь.
Лола расслабляется, откидываясь обратно на подушку.
Я пальцами плотно сжимаю тонкую талию. Она хрупкая, изящная, будто фарфоровая. Красивая кукла в мире грязных бабок. Моя сладкая конфета.
Целую ребра, дую в пупок, она берется за затылок и толкает ниже. Я даю, что просит.
Немного ласки. Соблюдя дозировки — напора.
Но хуй слишком сильно просится в нее. И отказать себе я не могу.
Меняю позу — усаживаю сверху. Она принимает, туго обхватывая член стенками. Упирается в мои плечи и начинает двигаться.
Тянется к губам — целуемся.
Пока — без слов, которые кажутся ненужными. Под сердцебиения и звуки очень разных дыханий, которыми я вытравливаю из головы лишние мысли."
"Лолита сама задает темп. Сама ускоряется. Впивается ногтями в мою кожу. Я концентрируюсь взглядом на ее лице и получаю от этого отдельную дозу удовольствия.
Ей так хорошо, что кажется даже лихорадит. Спускаюсь ниже — грудь покачивается. Я сжимаю её ладонями, она накрывает мою руку сверху и стискивает сильнее. Снова тянется к губам и отвечаю.
На мое крайне дружелюбное:
— Помочь? — она быстро кивает. И я чувствую себя ебаным рыцарем.
Прижимаю спиной к матрасу. Она любит, когда руки сверху. Чувствовать себя подчиненной и даже немного подавленной.
Это нормально для женщины. Инстинкты.
Она хочет кончать под сильным. Только в её случае между нормой и возможной жестокостью тех же действия — тонкая-тонкая грань.
Прогибается, стонет, сжимает член до того туго, что уже у меня из глаз валят искры. Разжигает во мне страшную жадность. У меня же тоже, сука, инстинкты. В отличие от чувств их учить меня не надо было с детства. Лола извивается и стонет протяжно, а я оттягиваю толчок за толчком. Хочу… В нее.
Сдерживаюсь.
Выхожу, оттолкнувшись. Сжимаю головку.
