Разве не Вольф все время заявлял, что совершенно недопустимо звонить в полицию из-за одного только подозрения, к тому же притянутого за уши?
Но кое-что в этот момент ей стало ясно: в его глазах она всегда будет все делать неверно. Что бы она ни делала, это было неправильно, потому что это делала она. Все ее старания в последние годы быть для него женой, о которой он мечтал, были с самого начала обречены на провал. Он никогда не давал ей ни малейшего шанса. Когда-то, где-то, по какой-то причине у Вольфа пропала любовь к ней, а то обстоятельство, что он считал, будто обязан, несмотря ни на что, продолжать с ней жить — возможно, ради детей или потому, что он считал это необходимым для своей репутации, — делало его агрессивным, недовольным и хронически раздраженным.
Он больше не хотел ее. Он уже давно со всей ясностью демонстрировал ей это, только она отказывалась понимать его.
— Ах, Вольф, — устало произнесла Карен, — ты ведь был и против этого. Ты был против всего. Ты и сейчас против всего.
Но я спрашиваю себя, почему тебя вообще еще волнуют вещи, которые я делаю. Ты живешь своей жизнью, а я — своей.
Ее муж поднял брови.
— Ты все еще моя жена. Все, что ты делаешь, неизбежно бросает тень и на меня.
— Да что же в этом деле бросает на тебя тень?
— Ты что, не понимаешь? Мы теперь втянуты в это преступление. Нас будут допрашивать, в нас вцепится пресса, наша фамилия появится в газетах… И я считаю все это неприятным. Отталкивающим!
Вольф выглядел изможденным.
Карен подумала, что все это действительно доставляло ему проблемы, и в какой-то степени она его даже понимала. Это она поспособствовала тому, чтобы их семья попала в самый эпицентр ужасного происшествия, а поскольку оно, скорее всего, станет общеизвестным, едва ли можно будет не обращать на это внимание. Никому не хочется соприкасаться с ужасом. У Карен было такое предчувствие, что убийство в соседнем доме прилипнет к ним всем навсегда, и каждый из них — и она, и муж, и дети — так или иначе будет носить это в себе.
Она, Карен, стала причиной того, что ее семья не смогла остаться в стороне от происшедшего, как другие соседи супругов Леновски. В этом и упрекал ее Вольф, и она с радостью сказала бы ему, что понимает, что он имел в виду, если б у нее был хоть малейший шанс на то, что и он сможет понять ее чувства. Ее позыв к действию, ее убежденность в том, что ей с самого начала не суждено было пойти по удобному пути в этой истории.
