Моя гипотеза такова, что Грете Леновски действительно удалось сделать один звонок — на ваш номер. Она, возможно, уже даже не была в состоянии позвонить в полицию, а просто нажала на кнопку повтора. При разговоре с Фредом Леновски за несколько дней до этого ваш номер сохранился в памяти и набрался автоматически. — Полицейский вопросительно взглянул на женщину. — Но, вероятно, разговор не состоялся?
В голове у Карен начало кружиться, будто Кронборг говорил быстрее, чем она могла соображать, и словно она безнадежно пыталась поспеть вслед за тем, что он говорил.
— Но ведь это означало бы, что… госпожа Леновски умерла довольно скоро после моего разговора с ее мужем — или… Ведь в противном случае она наверняка говорила бы потом по телефону с другими людьми, и наш номер не оказался бы последним на аппарате.
— Детального заключения судебно-медицинской экспертизы еще нет, — сказал комиссар, — но после первого обследования тел врач предполагает, что Фред Леновски мертв примерно неделю. А его жена умерла немного позже — возможно, четыре или пять дней назад.
— Но…
— Убийца проник в дом, вероятно, вскоре после вашего разговора с Фредом Леновски. С этого момента у этих двух стариков больше не было возможности звонить куда-либо.
Карен сглотнула. Ее голос превратился в шепот:
— Значит, они еще пару дней жили? Когда… преступник уже находился в доме.
— Да. — Кронборг поразмыслил несколько секунд, а затем сказал: — Над ними издевались. Над обоими. Часами. Преступник — или преступники — держал их в своей власти в их собственном доме — и мучил их.
Возможно, два или даже три дня. Смерть стала для них спасением.
Головокружение у Карен усилилось.
— О боже! — тихо произнесла она.
В холодных интеллигентных глазах ее собеседника скользнула тень сочувствия. Карен же ощутила, что побелела — вся, включая губы. Эти два старика… Эта обывательница Грета со своими вязанными крючком салфетками под цветочными горшками в гостиной и закосневшим мировоззрением — и властолюбивый Фред, который постоянно настаивал на своей правоте и выражал свое мнение таким образом, что уже наперед в корне душил любое возражение… Она считала их неприятными.
Но в то же время нормальными, обычными. Ни в коем разе не созданными для того кошмара, через который им пришлось пройти в конце своей жизни. И ни в коем случае они его не заслужили. Ни за что на свете."
"— О боже… — еще раз произнесла Карен и с отчаянием взглянула на Кронборга. — Я слишком поздно начала действовать.
