— Спасаю тебя, — поправила она, подбирая последние монеты. — Если ты слышал наш разговор, то знаешь, почему я предала тебя и сейчас хочу остановить… брата. Не возвращайся сегодня домой, — скользнула она глазами по его одежде, упёрлась в наконечник трости.
Торопливо заговорила:
— Останься до утра… там… куда собрался идти. Уйди, куда угодно… в кабак, к шлюхе… Только не возвращайся домой.
Смотрела на него с ожиданием, что он поймёт её порыв, кивнёт, послушает.
Не послушал, не кивнул.
Смотрел на неё сверху вниз. От падавшего сбоку света его лицо исказилось и стало похоже на дьявольскую маску.
— Всё собрала? — спросил нетерпеливо. Спешил.
— Не хватает одного гульдена.
Ника не считала монеты. Собрала все или нет — чёрт с ними. Она проигрывает.
Уже проиграла.
Поединок с Ван дер Меером проигран."
"Тянуть время не имеет смысла.
Потерянно рыскала глазами по полу, заглядывала за ноги кэптена. Его трость не позволяла продвинуться ни на дюйм. Уже и незачем. Главное она сказала. Брошенные слова попали в цель.
Предупреждён, значит, вооружён. Что будет дальше — решать Ван дер Мееру.
Ника с трудом поднялась, прижала шкатулку к груди. Тело не слушалось, окоченело. Навалилась тяжесть. Так бывает после долгой изматывающей болезни, когда силы иссякли и взять их неоткуда.
Адриан достал из кошеля золотой и бросил соседке под ноги.
— Забирай и уходи! — повысил голос.
Ника отпрянула, будто получила пощёчину. Лицо обожгло огнём. В глазах полыхнул пожар. К горлу подступил ком. Грудь распирала обида.
Ника с силой впечатала шкатулку в грудь кэптена:
— Возьми.
Мой долг тебе уменьшился на сорок восемь гульденов, — отпустила руку. Стук упавшей шкатулки и звон рассыпавшихся монет резанули слух. — Надеюсь, ночь ты переживёшь благополучно.
Ника резко развернулась, отчего пошатнулась, но на ногах устояла. Прав был Якубус — не нужно было пить чай. Несколько глотков совсем её обессилили. В голове загудело; подступила тошнота.
Может быть, дело было не в снотворном? Находиться рядом с Ван дер Меером, смотреть на него, слушать его голос оказалось невыносимо.
«Руз в него влюблена, не я!» — переубеждала себя Ника. Она не могла влюбиться в такого бесчувственного, безжалостного человека! Ну что ему стоило выслушать её? Всего лишь выслушать! Каждый приговорённый к смертной казни заключённый имеет право на последнее слово! Чем она хуже матёрого преступника?
Ника не помнила, как выскочила из дома Ван дер Меера.
Не помнила, как миновала калитку и выбежала на дорогу.
