Адриан проследит за тем, чтобы ты не наделала глупостей. В последнее время ты ведёшь себя совершенно маловразумительно.
Госпожа Маргрит растерянно посмотрела на Ван дер Меера, затем на дочь:
— Я стала бояться за тебя, чего ранее никогда не было.
Ника от неожиданно привалившего счастья села на стоявший у двери стул — ослабели колени. От волнения спёрло дыхание; сердце выскакивало из груди; лицо загорелось румянцем возбуждения.
Кэптен, прихрамывая, подошёл к опешившей соседке, забрал из её рук расчёты и смерил её любопытным взором:
— Ты поднималась на башню?
Девушка нетерпеливо заёрзала на сиденье:
— Если бы не пьяный звонарь Антонис, который напугал меня до смерти, я бы дошла до конца.
Оставалось совсем немного.
Поняв, что сидит на чём-то мягком и неудобном, приподнялась, выдернула из-под себя бархатный халат госпожи Маргрит и уложила его на колени. Дрожащими пальцами зарылась в нежную меховую опушку.
Мама снова вздохнула, а Ван дер Меер усмехнулся:
— И это говорит Руз, которая боялась войти в башню, кишащую пауками и мышами, не говоря о том, чтобы подняться до облаков.
— Любой в состоянии побороть свои страхи, — возразила Ника. — Нужно лишь поставить перед собой цель и следовать ей. Если притронуться к пауку, а то и вовсе подержать его в закрытой ладони и при этом медленно и глубоко дышать, то можно избавиться от страха перед ним. Не нужно ждать от него укуса, если, конечно, паук не ядовитый. Он боится тебя больше, чем ты его.
— Ты убедила себя не бояться пауков? — удивился Кэптен с тёплой усмешкой.
— И мышей тоже, — напомнила ему Ника, гордо выпрямляясь и засматриваясь на его тронутые улыбкой губы.
Мужчина шумно выдохнул, посмотрел на хозяйку дома и развёл руками:
— Что вы сделали со своей дочерью, многоуважаемая госпожа Маргрит? — улыбнулся открыто, следуя к своему месту. — Где прежняя трусишка Руз? Я не узнаю вашу дочь!
Женщина торопливо отпила из чашки чаю:
— Я сама её не узнаю, — в смятении облизала губы. — Её будто подменили. Причём в дело вмешался злой дух, заменив послушную и молчаливую дочь на исчадие ада.
— Мне надоело молчать, — подала Ника голос.
— По-моему, она стала значительно лучше, — Ван дер Меер вскинул бровь и лукаво подмигнул Нике. — А, соседка? Ты сама себе по нраву?
Мама обиженно проворчала:
— От неё отказалась даже госпожа Шрайнемакерс. А она не в пример другим отличается небывалым терпением и прозорливостью. Всякого видит насквозь.
— Отлично! — не сдержалась Ника от радостного возгласа.
