Она должна узнать, какие распоряжения оставил господин Ван Ромпей относительно долгов семьи и в какие сроки нужно будет освободить дом, когда кузен выставит дом на торги. Что банкир откажется от своих слов, как только услышит от Ники категоричное «нет», была уверена.
Она посмотрела на папку под рукой Питера.
— Дорогой кузен, ответьте мне, как вы поступите, когда господин Ван Ромпей откажется от выполнения взятых на себя обязательств? — спросила, стараясь не выказать своего незнания и снедавшего её беспокойства.
— Он не откажется, — скупо улыбнувшись, уверенно ответил мужчина.
Ника поняла, что задала неправильный вопрос:
— А если что-то пойдёт не так?
— Что именно?
— Там же есть пункты с оговорками, касающимися лично меня? — указала она пальчиком на папку.
Питер посмотрел на кузину в упор:
— Руз, скажи прямо, что ты хочешь знать?
Она опустила глаза на его ладонь, лежавшую на папке:
— Дайте мне прочитать, что там написано.
Мужчина вскинул подбородок, и Ника впервые за всё время общения с кузеном заметила в его глазах нешуточное беспокойство.
Заметно напрягшись, он спросил:
— Господин Ван Ромпей не получил положительного ответа на своё предложение? Так?
— Какое именно предложение? — уточнила Ника. — Их было несколько.
— Ты понимаешь, о чём я, — Питер не спускал с неё тревожных глаз. — Прежде чем оплатить немалые долги семьи невесты, мужчина должен быть уверен, что станет частью этой семьи.
Ника не удивилась:
— Это решение мамы, а не моё.
— И ты с ним не согласна, — нахмурился Питер.
Девушка смотрела на пальцы кузена, отбивавшие неслышную дробь по папке.
— Это всё меняет, — сказал он, вставая.
Забрав папку, устремился к лестнице.
Ника не пошла следом. Оставшись в гостиной, прислушивалась к царящей на втором этаже тишине. Из кухни тоже не слышалось разговоров, хотя там были Хенни и слуга гостя.
«Не гостя — хозяина», — поправила она себя. От вероятности уже сегодня остаться без крыши над головой свело скулы.
Питер спустился быстро. Выйдя в коридор, позвал слугу, и они тотчас ушли.
Госпожа Маргрит не заставила себя долго ждать. Стремительно войдя в гостиную, она остановилась напротив дочери, упёрлась ладонями в столешницу, покрытую ковровой скатертью, и подалась вперёд.
— Напрасно я думала, что ты поумнела, — сказала жёстко, крепко сжав губы.
Не кричала. Глухой, шипящий голос походил на недовольный шёпот. На бледных щеках проступили пунцовые пятна.
— Чего ты добиваешься, негодница? — не мигая, впилась в лицо дочери.
