Пока женщина, багровея, хватала открытым ртом воздух и грузно поднималась, собираясь дать ответ дочери, судя по её виду, не только словесный, Ника её опередила — быстро отошла к двери, чтобы иметь возможность убежать, и выпалила:
— А знаете, госпожа Маргрит, давайте вы станете женой господина банкира. После моего ответа ему будет всё равно, кто станет его пропуском в высшее общество. Да и вы подходите ему больше: разница в возрасте не так заметна.
Женщина едва не задохнулась от возмущения.
— Как ты смеешь решать, кто кому подходит! — выкрикнула, хлопнув ладонью по столу.
— Сейчас же уйди с моих глаз! Не доводи меня до нервического припадка!
— Рекламная пауза, — пробурчала Ника, выбегая из гостиной. Помнила, какая тяжёлая рука у мамы Руз.
— Хенни! — крикнула госпожа Маргрит в сторону кухни. От напряжения голос сорвался. — Как только вернётся Питер, пусть поднимется в кабинет. Нет, — передумала она, — я дождусь его здесь. Подай мне успокоительной травяной настойки, той самой, которую оставил лекарь.
Металась по гостиной, нервно потирая пальцами виски.
Разговаривала с собой:
— Немыслимо!.. Будто дьявол в неё вселился… — шептала в отчаянии. — Откуда что взялось? Не понимаю…
Ника вбежала в комнату, закрыла дверь и спиной привалилась к створке. Не сдерживала слёз досады.
Она честно старалась достучаться до разума госпожи Маргрит ещё раз, но не вышло. Женщина мёртвой хваткой уцепилась в банкира и не отпустит. Будет стоять на своём до победного конца. На кону стоит её будущее. Как она вынудит непослушную дочь добровольно принять предложение банкира, Ника представить не могла.
Глава 33
Она отсиживалась в комнате.
Не бездельничала. Чтобы занять мысли и руки, рисовала эскизы интерьера кофейни. Фантазия буксовала — узкое, тёмное, вытянутое в длину помещение мыльной лавки блокировало полёт мысли.
Возможно, дело было в дурном настроении. В ожидании наказания Ника вздрагивала от малейшего шороха или стука за дверью. Казалось, войдёт госпожа Маргрит и… дальше мысли капитулировали и дохлыми мухами падали под стол.
Ника злилась на себя, но ничего поделать не могла. Тело Руз знало, что такое боль и ждало наказания: подрагивали руки, сжимаясь в кулаки, сердце то замирало, то билось в ускоренном темпе, дыхание сбивалось, перед глазами размытым пятном темнело искажённое злобой лицо госпожи Маргрит, слышался звонкий звук пощёчины.
Ника потёрла шею, коснулась шишки на затылке и прижала ладони к груди. Сегодня болело именно здесь — синяк сходил медленно.
