Чует моё сердце…
Женщина подпрыгнула на сиденье, когда от громоподобного стука дверного молотка в кухне что-то упало.
Хенни округлила глаза и приоткрыла рот, а у Ники засосало под ложечкой. Не у одной мамы появилось плохое предчувствие.
— Открывать? — шёпотом спросила Хенни, сжимая в руках поднос.
Остановив тревожный взгляд на дверном проёме гостиной, мама сжалась и просевшим голосом предположила:
— Никак Питер ван Аккерсдейк пожаловал.
Кузен оказался не таким, каким успела представить его Ника. Его родственное сходство с внешним обликом семейства Ван Вербумов абсолютно не прослеживалось.
Лет тридцати пяти, невысокий, щуплый, светловолосый, с блёклыми голубыми глазами навыкате, он держался уверенно, по-хозяйски.
Хозяином и являлся.
За его спиной стоял мужчина в чёрном одеянии с прижатой к бедру кожаной потрёпанной папкой. На крыльце высились два новеньких дорожных ящика, обтянутых навощённой кожей.
Поигрывая изящной щеголеватой тростью, Питер ван Аккерсдейк прошёл в дом.
Ника обратила внимание на его лёгкую прямую походку — кузен не хромал.
Великолепная трость с резным набалдашником из слоновой кости служила ему не опорой, не предметом необходимости, а являлась символом престижа и респектабельности, подчёркивала высокий статус мужчины.
Хозяйка дома встретила гостя с величавой снисходительностью. Обменявшись положенными приветствиями, указала на дверь в гостиную:
— Мы утренничаем. Не желаете присоединиться?
Ника мысленно поставила госпоже Маргрит очередной плюсик. Хотя… если бы та не заручилась поддержкой банкира, была бы она такой уверенной?
— Не откажусь, — заявил Питер неожиданно низким грудным голосом.
Вздёрнув брови, указал на мужчину: — Мой слуга Корнелис.
Из-за спины хозяйки выступила Хенни. Приняв у гостя шляпу и плащ, кивнула на ящики и чинно сказала слуге:
— Извольте следовать за мной.
Кузен выглядел чуть взъерошенным, но не обескураженным. Сведённые над переносицей брови образовали сплошную линию. Уголки тонких губ опустились.
«Не в духе», — уловила его настроение Ника.
Успел побывать в управе на приёме у губернатора, изучил документы, получил письменные распоряжения господина Геррита ван Ромпея и знает о разорении семьи Ван Вербумов.
Ткнув тростью в направлении кузины, Питер наклонил голову. Не таясь, заинтересованным взором прошёлся по её фигуре и уверенно сказал:
— Руз, ты выросла. Помню тебя вот такой, — взмахнул тростью как дирижёрской палочкой и опустил её конец на уровень плитки-плинтуса.
