Ремни свои припасешь для более прокаченной задницы, а мою не трогай! Понял?
— Уверена?
— В чём?
— В том, что только что сказала, — на мой выпад его губы реагируют по-своему. Их очерчивает глупая улыбка, я бы даже с уверенностью предположила — счастливая...
ГАД! Какой же он бессовестный, дремучий гад!
— Уверена, — процедив, отвожу глаза в сторону.
— Врешь… — бросает мне вызов. Я сразу же его принимаю, возвращая несносному своё пристальное внимание.
— Как и ты, — сделав лицо безмятежным и спокойным, накрепко сплетаю наши взгляды.
Трудно смотреть глаза в глаза не мигая, но я справляюсь. Даже лучше, чем он. Итан сдаётся первым. Если, конечно же, не уступает мне первенство в борьбе.
— Ты же сам хочешь меня поцеловать. Хочешь, Святой? Залезть языком мне в рот и грубо трахнуть его… А может быть даже не языком… М? Как думаешь? — задаю вопрос, ощущая, как в моём животе разливается волна жара. Нервы затягиваются в тугие узлы и ноют зудящими, пульсирующими ощущениями где-то на самом дне.
— Хочешь… — констатирую факт, флиртуя.
Настолько эротично прикусываю нижнюю губу, что мужчина не выдерживает, нервно сглатывает.
— Ana… Черррт, хватит…
Вот! Шах и мат!
Половина предназначенных мне нецензурных слов, стопорится где-то в его горле, делая звуки хриплыми, нечленораздельными, а дыхание более учащённым.
Хочет миленький, а как красиво выёживается!
Убираю одну руку с пилона и обнимаю его за талию, ныряя пальцами под пояс джинсов. Там горячо, как в тропиках. От прикосновения моих ногтей к копчику Итан вздрагивает, закатывая глаза.
— Что ты, млять, творишь… — сцепив зубы, соблазняет игрой желваков. Эти штуки делают его лицо острее, более хищным, выточенным из камня. Какой же он красивый в напряжении… — АнЭч… ка… Прекрати… СТОП!!!
— Держи меня крепче, Святой… — растягиваю хищную улыбку и сразу же стираю её с губ. — Боже, как я тебя хочу… — добиваю контрольным выстрелом, прислоняясь губами к его губам.
Первые секунды ничего не делаю, дышу его горячими выдохами и повторяю то же самое. С придыханием.
Чтобы ударить по всем натянувшимся струнам его терпения, заиграть на расстроенном инструменте сложную гамму: «Хочу тебя, Итан, хочу тебя всего…»
Концентрируюсь на запахе его кожи. Он пахнет сногсшибательно. Аромат табака, спиртного и кофе на ряду с личным запахом отравляют мне мозг, будоражат каждую клеточку в моём теле. Впрыскивают в кровь сумасшедшую дозу адреналина. Усиливают пульс, разрывая сердце на куски…
Облизав по контуру нижнюю губу Итана, теряю рассудок.
