— Я так не играю! Ну хоть вы его вразумите, а?
Ну всё… Завтра точно на попу не сяду. Мент паршивый…— взвыло где-то глубоко в душе.
— Если обидит, завтра расстреляем, Анют! — хохочет Рита.
— Секс отлично сближает. Пусть уже пометит тебя и сделает своей самочкой, — сверкая белоснежной улыбкой, добавляет Елена. — Вам очень нужно, ну правда, ребята!
— Эээ! Не надо меня метить! — вспоминаю, как спариваются дикие животные, кусая друг другу загривки, и сердце бешено начинает сбоить в груди. — Святой, не слушай их! Даже не думай! Живой не дамся, так и знай! Что значит «пометить»? Боже! Я что, в зоопарке? Или твой вид находится на грани вымирания?
Чееерт…
Дикая саванна отдыхает…
— Анют, он действительно единственный в своём роде, — лыбится жених Алисы.
— Не попробуешь, не узнаешь. До встречи, ребята. Ждём вас на свадьбе!
Угу…
Как будто он пробовал. Тоже мне, знаток нашёлся.
После краткого словесного обмена Святой и вправду разворачивается и двигает на выход.
— А как же вечеринка? — недоумеваю я.
— Нет, нет, нет, нет, нет! Я не готова к порке! И к сексу тоже! Что за дела?
Или готова? К сексу…
— Тише ты, змея гремучая, — вонзая зубы в мягкие ткани попы, вынуждает меня жалобно взвизгнуть и выдрать его рубашку из джинсов. — Спариваться сегодня не будем, — твёрдо звучит из его уст, как только мы покидаем здание клуба. Да и звучит, скажем так.., как-то не особо успокаивающе.
— Да? Почему это? — слетает автоматом с моего языка.
Почему Итан снова меня не хочет? Я же его хочу!
Зайдя за угол, резко останавливается.
Ставит меня на землю, прижимая собою к прохладной стене здания. Шею в ладонь заключает. Нежно. Пальцем беснующуюся венку поглаживает. Не разрывая зрительного контакта, начинает тихо пояснять:
— Потому что завтра ты ни хрена не вспомнишь, — он говорит, а голос его хриплым становится. Таким волнующим, дразнящим. Рассыпающим по телу миллионы иголочек. И глаза… Небесного цвета радужку затягивает тьмой. Непроглядной, манящей, решающей за нас обоих… — А я хочу, чтобы ты помнила всё, — хрипит, ведя носом по моему виску, запах втягивает.
Глаза от удовольствия сам прикрывает… — Вплоть до последнего движения в тебе, — прижимаясь плотнее бёдрами к моим, даёт понять, что сам на грани. Твёрдый. Большой. Горячий. «Живой»… — Каждый вскрик, жесты тела, поцелуи, ласки, каждую новую эмоцию. Всё запомнишь, Анечка… Поняла?
— Итан… — сглатываю, ощущая хлынувшую волну жара к своему нетронутому цветку.
