Ольга Ивановна со страхом посмотрела в сторону Насти. Дочь сидела у окна, и взгляд ее был отрешенным и печальным. Кажется, ее мысли витали далеко-далеко, и она не расслышала слов Глафиры. Ольга Ивановна вздохнула с облегчением и спросила шепотом:
— Вы хотите сказать, что в свете стало известно о планах графа сделать Настю своей любовницей, а затем бросить ее?
— Разумеется! — Глафира виновато улыбнулась. — Но никто не придал этому особого значения, наблюдая за поведением графа. Его влюбленность в Настю слишком явно бросается в глаза.
Однако княгиня Евгения известна своими убеждениями, она с особой щепетильностью относится ко всему, что касается семейных устоев и светской морали, дорогая!
— Что ж, я буду только рада не лицезреть надоевшие мне физиономии братьев Ратмановых! — вздохнула Ольга Ивановна.
— Но все вышесказанное не относится к Андрею Ратманову, — поспешила пояснить Глафира. — Наоборот, княгиня горит желанием выдать за него свою старшую дочь. Елизавета не блещет красотой, но приданое у нее солидное.
К тому же породниться с особой царской крови многого стоит! — Она с неприкрытым торжеством посмотрела на слегка побледневшую подругу, но не успела ничего добавить. Открылась дверь, и лакей громко произнес:
— Барыня, к вам с визитом Фаддей Ильич Багрянцев.
Настя усмехнулась. Сегодня поэт непривычно задержался и опоздал к завтраку, хотя и до обеда оставалось не так уж много времени.
Но новое известие отвлекло ее от размышлений о причине опоздания Фаддея.
Принесли почту, и среди многочисленных конвертов она сразу же разглядела один, адрес на котором был выведен знакомым почерком.
— Ура! Письмо от дяди Равиля! — она выхватила его из стопки посланий, прижала к груди и, не успела мать и слова вымолвить, вихрем умчалась в свою спальню.
…А в это время на другом конце Москвы Фелиция Лубянская с досадой рассматривала свои висящие в гардеробе платья. Она достала десятое по счету и швырнула его на пол.
Ни одно из них не годилось для завтрашнего бала. Прошла пора, когда она шокировала и ошеломляла престарелых сластолюбцев и их заплесневевших от чванства жен. Завтра ей предстояло окончательно завоевать сердце одного из самых неприступных мужчин, которых она когда-либо встречала. Но Фелиция до сей поры сомневалась, выдержит ли этот экзамен и не были ли напрасными ее почти сверхъестественные усилия, предпринятые в течение последнего года.
