— Что за дьявольскую игру вы затеяли, что за мерзкие планы вынашивали в своем лживом сердце? Я… я только могу подозревать, какой бестолковой и наивной дурочкой вы считали меня все это время! Да, я такая, какая есть! А вы — повеса и развратник! О боже! — прошептала она и закрыла руками лицо. — Какой же я была дурой! Какой дурой!..
Она со всех ног бросилась вверх по ступенькам. Мать догнала ее, обняла за плечи, и обе женщины опять спустились вниз к большому экипажу, подъехавшему за это время к крыльцу.
Из него выглянуло сердитое лицо Райковича. Антиквар вышел из кареты, что-то сухо сказал Ольге Ивановне и, взяв Настю за руку, помог зайти в карету, потом вскарабкался сам и только потом подал руку Меркушевой.
Сергей рванулся следом, но до сих пор молчавший Андрей схватил его за руку и велел не пороть горячку. Карета с его любимой медленно отъехала от крыльца. А он стоял и растерянно смотрел на то, как его счастье и любовь исчезают вдали, впервые в жизни по-настоящему понимая, что такое отчаяние!
— Как мне вернуть ее? — Сергей с мольбой посмотрел на брата.
— Ты же всегда все знаешь!
— Не имею представления! — произнес тот и вдруг схватил его за грудки. — Мерзавец! Ты еще спрашиваешь?..
Толпа, окружавшая их, испуганно ахнула и отхлынула назад. Андрей оглянулся, и первыми ему попались на глаза две почтенные дамы, которые поистине со сладострастным любопытством наблюдали за разгорающимся, как степной пожар, скандалом.
— Пошли прочь отсюда, — произнес он сквозь зубы от ярости и непомерной досады и повторил:
— Пойдем в гостиницу! Там я тебе покажу, сукин сын, где раки зимуют!
— Да, попал ты в переделку, Сережа! — Поэт хлопнул его по плечу и сочувственно произнес:"
"— Недаром говорят, что от женщин сплошные неприятности! И только поэтому я никогда не женюсь!
— Фаддей Ильич, — произнес вдруг за их спиной умильный женский голос, — не соизволите ли расписаться в моем альбоме.
В нем я храню все ваши стихи.
Высокая худая дама с неестественно черными волосами подобострастно улыбнулась и подала поэту пухлый бархатный альбом. Багрянцев тяжело вздохнул и принял альбом в свои не менее пухлые руки, предоставив братьям выяснять отношения один на один.
И никто не обратил внимания на двух пожилых людей, с грустью проводивших взглядом Настю, а потом Сергея.
