— Нам надо спешить, Настя!
Сердце его колотилось как бешеное, словно во время охоты, только сейчас он был не охотником, мчащимся верхом по полям в погоне за лисой. Он был как раз этим бедным, загнанным в угол зверем, стремящимся во что бы то ни стало спасти свою жизнь. Ведь спасение любви было для него равнозначно спасению жизни.
Настя отвела его руку, повернулась к женщине и растерянно спросила:
— Фелиция? Какая Фелиция? — И когда он вновь взял ее за руку, попросила:
— Подожди, Фаддей, я ничего не понимаю!
— О господи! Фаддей?! — Женщина откинула голову назад так, что полностью обнажилась ее длинная шея, и расхохоталась:
— Так, значит, это правда, граф? Я слышала, что вы похитили свою собственную невесту, но посчитала это очередной сплетней или злой шуткой! Вы что, с ума сошли? Назваться именем своего лучшего друга! Никак не ожидала от вас подобного остроумия, мой дорогой! — Женщина с очевидным злорадством оглядела съежившуюся девичью фигурку.
— А ваша невеста действительно очаровательна.
Я, каюсь, думала, что за столь великие деньги вам непременно подсунут какую-нибудь дурнушку!
Граф схватил Настю за руку и привлек к себе.
— Настя, уходим немедленно, если не хочешь, чтобы все закончилось катастрофой, — проговорил он, задыхаясь.
— О боже! — раздалось вдруг с крыльца. — Настя, милая! Граф! Мы уже и не ожидали встретить вас здесь! — Ольга Ивановна Меркушева, опираясь на руку Фаддея Багрянцева, быстро спускалась по ступеням навстречу беглецам. — Иди ко мне, доченька! Иди скорее, дорогая! Я так о тебе беспокоилась!"
"Сергей глубоко вздохнул, как гладиатор перед последним, возможно смертельным для него, боем.
Настя вгляделась в людей, внезапно окруживших ее и Фаддея, среди которых было только два незнакомых ей человека. Один — высокий, черноволосый, она уже знала — был старшим братом графа Ратманова, а второй… И Настя с ужасом поняла, что и слова незнакомой дамы, и ее дорогой маменьки не послышались ей, не приснились. И этот приветливо улыбающийся человек гораздо больше похож по описанию на поэта Багрянцева, чем ее дорогой Фаддей!
— Простите меня.
— Все еще надеясь на чудо, она подошла к этому человеку, который был чуть ли не в два раза крупнее ее, и прошептала, с трудом выговаривая слова от волнения:
— Вы мой бывший жених граф Ратманов?
— Я никогда не был вашим женихом, Настенька, — мягко сказал этот человек и посмотрел на другого человека, которого она любила. Он стоял рядом с лицом мрачнее тучи и молчал.
