Я хочу дать тебе то, что принадлежит тебе по праву. Я буду отдаваться тебе так часто, как ты захочешь, без стонов и жалоб.
— Джоан, а как же боль? Я знаю, ты не забыла, что тебе было больно. Я вовсе не хочу мучить тебя. Я не хочу, чтобы ты из-за меня плакала.
— Я не буду плакать. Я буду сильной. Дуглас и Райдер научили меня быть терпеливой. Райдер давал мне пощечины, когда ему казалось, что я веду себя как трусливая девчонка. Я не разочарую тебя, Колин, никогда больше не разочарую. — Она сделала глубокий вдох.
— Даю тебе честное слово.
Он сжал пальцами ее руки выше локтей и медленно убрал их со своей шеи.
— Нет, я не могу принять такого самопожертвования. Не могу требовать от тебя столь многого. Возможно, ты позволишь мне овладевать тобой раз в год, не чаще — только чтобы зачать ребенка. — Он глубоко вздохнул с видом мученика. — Я готов к этому, уверяю тебя, и нисколько не возражаю. Дарить тебе наслаждение каждую ночь — мне и этого будет довольно.
Да и как может быть иначе? Я же не чудовище, чтобы заставлять тебя кричать от боли.
— О Колин, ты такой благородный, такой великодушный, но я уже твердо решила. Я сделаю это прямо сейчас. Тогда у меня будет достаточно времени, чтобы полностью прийти в себя до обеда. Кроме того, если я вскрикну от боли, здесь меня никто не услышит. А теперь я хочу, чтобы ты меня раздел.
Колин смотрел на нее и всеми силами старался удержаться от смеха.
— Подумать только, ты любишь меня так сильно, что хочешь пойти на это ради меня! — произнес он голосом, будто бы охрипшим от волнения.
— Несмотря на то что, как ты знаешь, должно неизбежно случиться, ты все же готова отдаться мне! Это трогает меня, Джоан. Теперь я понимаю, какая ты сильная и самоотверженная. Это наводит меня на мысль о собственном несовершенстве.
Синджен пыталась развязать завязки на вороте его рубашки и расстегнуть пуговицы на бриджах. Он, смеясь, шлепнул ее по рукам.
— Давай сделаем это вместе, хорошо?
Она кивнула и, отведя от него взгляд, начала раздеваться сама.
Неужели она хочет обольстить его прямо на этом ковре? Подумав, он решил, что это великолепная мысль.
Колин стягивал сапог с левой ноги, когда она встала перед ним полностью обнаженная, опустив руки вдоль тела. Она пыталась изобразить на лице манящую улыбку сирены, но это ей плохо удавалось. Вид у нее был испуганный, но решительный.
