А ведь речь идет всего-навсего о месте для ее несчастных книг!
— Знаешь, — медленно проговорил он, глядя на нее с улыбкой, — в этом замке есть десятки комнат, и ты можешь занять любую, какая тебе понравится. Но если хочешь, можешь поместить их здесь. Я с удовольствием разделю свой кабинет с тобой."
"Ее лицо озарилось сияющей улыбкой.
— О Колин, я так тебя люблю! — воскликнула она, вскакивая на ноги, и бросилась ему на шею.
Он обнял ее, смеясь, поцеловал в ухо, в нос, провел кончиками пальцев по бровям и закружил ее по комнате.
— И все это только из-за того, что я предложил тебе эту мрачную комнатушку и несколько книжных полок?
Нет, он предлагал ей не просто часть этой комнаты — он предлагал ей часть себя, то, чем он очень дорожил, что страстно хотел сохранить за собой, чтобы никто у него этого не отнял; но Синджен не стала говорить ему всего этого, решив, что лучше промолчать. Он предлагал ей разделить с ним то, что ему было дорого, потому что он ей доверял; он знал, что она никогда ничего у него не отнимет.
— Я пришла к тебе не просто так, а с определенной целью, — сказала она, блестя глазами.
— Но ты так и не сказала мне, в чем она состоит.
— Я пришла, чтобы заняться с тобой любовью, Колин.
— Ты хочешь, чтобы я опять заставил тебя вопить от наслаждения?
— Нет, я хочу сделать так, чтобы вопил ты.
Он растерялся. Черт возьми, ведь то, о чем она толкует, — это его дело; как-никак он мужчина, ее муж. Он уже все продумал: он собирался обольстить ее медленно, неспешно, так, чтобы она даже не осознала, когда он наконец войдет в нее.
А теперь она сама… Но нет, он не вполне уверен, что правильно понял, чего она хочет.
— Глупо продолжать и дальше поступать так, как мы поступаем. Я принудила тебя к этому, и ты был со мной очень добр и очень самоотвержен, даже слишком. А я вела себя как эгоистка. Но теперь я хочу, чтобы мы с тобой делали все, что полагается супругам.
— Все-все? — Да.
Глава 19
— Как-то чудно получается, — промямлил Колин, глядя сверху вниз на жену и чувствуя, как все его планы очень нежного и осторожного обольщения рассыпаются в прах.
Она погладила его лицо кончиками пальцев, крепко обхватила его руками и начала целовать в губы, в подбородок, покусывать мочку его уха. В перерывах между поцелуями и покусываниями она говорила:
— Я вела себя как эгоистка, как глупая девчонка. Я была трусихой. Ты мужчина. Когда ты женился, ты хотел получить настоящую женщину. И теперь ты ее получишь. Мне наплевать на боль. Это не важно.
