Он покинул родные края, чтобы защитить ее, а она так бессовестно провела его, захватила власть в его собственном доме и, похоже, вовсе не намерена за это извиняться! Он искал слова, чтобы высказать ей свое негодование, и вдруг выпалил, вспомнив одно из наиболее возмутительных ее прегрешений:
— Я не выношу запахов воска и лимона. А от запаха роз меня тошнит.
— Но миссис Ситон говорила, что твоя мать…
— Не смей говорить о моей матери!
— Хорошо, не буду.
— Ты явилась даже в мою комнату, единственную комнату во всей этой древней развалине, которая была полностью моей с тех пор, как я родился.
Ты явилась сюда и переделала все по-своему.
— Если ты прислушаешься к голосу разума и внимательно посмотришь по сторонам, то увидишь, что я ничего не переделала. Да, я поставила на твой письменный стол вазу с розами, но это не переделка, а просто временное добавление к убранству. Неужели ты бы предпочел, чтобы великолепные цвета на этих гобеленах, сотканных твоей прапрабабушкой, продолжали блекнуть и тускнеть, погребенные под многолетним слоем грязи? И чтобы ткань сделалась такой ветхой, что рассыпалась бы в прах? А плиты пола, Колин? Ведь ты мог бы легко сломать ногу, если бы треснувшие плиты не заменили на новые.
Притом заметь, я ничего не переделала по своему вкусу: новые плиты выглядят точь-в-точь как остальные. А ковер, этот роскошный обюссонский ковер? Взгляни — ведь только теперь стали явственно видны его чудесные, радующие глаз цвета.
— Ковер — это тоже не твоя забота.
Я собирался заняться им сам.
«Да, чего-чего, а упрямства ему не занимать, — подумала Синджен. — Если уж он впился зубами в какую-нибудь кость, то будет драться за нее до конца!»
Призвав на помощь остатки самообладания, она спокойно сказала:
— Как бы то ни было, на замену старых плит ушли сущие гроши. Почему же ты их не заменил?
— Что я сделал или не сделал — это только мое дело. Я не обязан объяснять тебе свои поступки. Это мой дом, мой замок. То, что ты сделала, возмутительно.
— Я твоя жена, Колин. Замок Вир теперь не только твой дом, но и мой. Я должна о нем заботиться.
— Ты можешь быть лишь тем, чем позволяю тебе быть я.
— Силы небесные, да ты ведешь себя как настоящий идиот! Я так ждала, когда ты наконец вернешься домой. Почти три недели, и за все это время ты не послал мне ни единой весточки. Похоже, вы, милорд, забыли, что у вас тоже есть обязанности — например, по отношению к вашим детям.
